о том не подозревая. Вот почему Бангорский Тигр навестил тебя, а вовсе не для того, чтобы справиться о твоем здоровье или развлечь милой болтовней.
Жестоко? Возможно. Грубо, цинично, даже бесчеловечно. Но несмотря на то, что в здании не имелось ни одних действующих часов, Лэйд отчетливо ощущал движение невидимой стрелки по циферблату, отмеривавшей срок их существования. Быть может, уже вскоре разразится что-то страшное, что-то, по сравнению с чем чудовищный кальмар покажется не более чем шалостью…
Надо спешить. Надо спешить, Лэйд Лайвстоун, а ты все еще топчешься на месте, не в силах даже выбрать направления. И, хоть пытаешься скрыть это, отчаянно обеспокоен и напряжен.
- Вы юрист, мистер Синклер, - Лэйд заставил себя улыбнуться самым дружелюбным образом, - А значит, можете пролить свет на те детали из жизни мистера Олдриджа, которые могут представлять для меня интерес.
- Спрашивайте, - тихо произнес Синклер, не открывая глаз, - Мне дурно, но я постараюсь рассказать вам все, что помню.
Лэйд удовлетворенно кивнул сам себе.
- Родственники мистера Олдриджа, - быстро сказал он, - Мне надо знать, были ли у него родственники на момент смерти. Неважно, насколько близкие, мне нужны все, вплоть до троюродных кузин и внучатых дядюшек. Все, кого вы можете вспомнить.
Синклер покачал головой. Даже для этого ему, кажется, пришлось серьезно напрячь свое обмякшее тело.
- У мистера Олдриджа не было родственников. Мистер Коу…
- Это я уже слышал! – с досадой прервал его Лэйд, - Что ваш прекрасный мистер Коу, чертов детектив, все проверил и никого не нашел. Но, быть может, удача улыбнулась вам? Всякого рода реестры, записи, генеалогические карты…
- Нет. В попытке найти его родственников, живых и мертвых, я поднял все записи, имеющиеся в Новом Бангоре и совершенно тщетно. Мистер Олдридж был совершенно одинок.
Мимо, тигр. Тебе до последнего хотелось надеяться, что сговор с демоном – дело рук какого-нибудь обойденного родственника, которого не пригласили к дележке наследства, но…
- Но что-то вам наверняка удалось о нем узнать, пока вы рылись в архивах, ведь так? Я хочу знать это. Какую школу он закончил, по какому ведомству работал, в каких банках держал деньги, в каких театрах имел абонемет, где…
- Ничего этого я не нашел, мистер Лайвстоун. Если начистоту, самая ранняя запись в архивах, свидетельствующая о существовании мистера Олдриджа – запись в реестровой книге о приобритении им этого дома двадцать лет назад. Других, более поздних, множество. Более ранних мне найти не удалось.
- Но ведь ему было около шестидесяти на момент смерти, - пробормотал Лэйд, - Куда в таком случае запропастились первые две трети его жизни? Замелись под диван?
- Не знаю, мистер Лайвстоун, - опустошенно пробормотал Синклер, - Я лишь…
- Как такое вообще может быть? Он что, позвольте спросить, не существовал до этого всуе?
Синклер с натугой кашлянул несколько раз. На губах его не выступила кровь, как у чахоточных, но Лэйд буквально ощущал, что сосуд его жизненных сил имеет серьезную течь. И вскоре, пожалуй, истечет до дна, если Лэйд не соберется с мыслями.
- Не обязательно, - пробормотал Синклер, - Он мог взять новую фамилию и жить под ней. Мог попросту прибыть в Новый Бангор с континента.
Ну конечно, подумал Лэйд, сам ощущая предательскую слабость в напряженных до предела плечах. Вы, болванчики Левиафана, даже мысли не допускаете о том, что мира за пределами острова не существует, а вся информация о нем, что долетает до острова, все ваши биржевые сводки, котировки и телеграммы – не более чем шорох в пустом эфире, Его эманации, шелест его чешуи…
Остров невозможно покинуть. А если ты ступил ногой на его берег, то по одной из двух причин. Либо тебя создала Его воля, приумножив армию болванчиков, которой Он развлекает себя. Либо…
Либо мистер Олдридж, услышав Зов, сопротивляться которому бессилен человек, прибыл в Новый Бангор из внешнего мира, подумал Лэйд. И это значит, что он – такой же узник, как и я, мой товарищ по несчастью, но…
Едва ли это возможно. Еще пребывая в шкуре доктора Генри, я многие годы посвятил тому, чтобы отыскать всех прочих заключенных. Пытался подбить их на бунт против чудовища, организовывал заговоры, столь же смелые, сколь и нелепые, все неизбежно раздавленные в зародыше… Я помню каждого из них отчетливо и ясно, включая тех, которые даже отказались со мной говорить, и готов побиться об заклад, среди них не значилось биржевых воротил солидного возраста с чудаковатым нравом!
К черту, подумал Лэйд. Мне надо задавать вопросы, пока Синклер в силах отвечать. Размышлениям я посвящу отдельное время. Если оно у меня останется, это время…
- Завещание, - негромко произнес он, - Завещание мистера Олдриджа, что на счет него?
***
Почему оно интересует вас, мистер Лайвстоун? – заданный его мысленным голосом, а не слабым голосом Синклера, этот вопрос не сделался более понятным. Лэйд и сам не знал, отчего уцепился за этот клочок бумаги, про который слышал лишь краем уха и который не играл решительно никакой роли в произошедшем.
Безусловно, завещание может иметь далеко идущие последствия, одним только оборотом причинив многие трагедии, или даже разрушить чью-то жизнь поставленной не в том месте запятой. Однако при всем при этом оно остается светским документом, имеющим силу только в материальном мире с его формальными правилами. Демоны, создания первородного хаоса, беспутные отпрыски Левиафана, не чтут этих правил, а если имеют какое-то представление о законодательстве, то в таком виде, от которого немедля сошел бы с ума и поседел весь высший королевский суд в полном составе.
Даже самый хитро составленный документ, над которыми корпели лучшие юристы, украшенный печатями уважаемых нотариусов и почтенных адвокатов, в глазах демона будет играть не большую роль, чем в глазах белого человека – кусок еловой коры, украшенный примитивной росписью дикарей.
Нет, подумал Лэйд, с жалостью глядя на Синклера, завещание не играет ровно никакой роли для демона. Но вот для человека… Для человека оно может играть огромную роль. И если предположение Крамби верно, если демону с самого начала подыгрывал человек, затаившийся среди его окружения, его содержание может
