полевых лазаретах. Запах воспаленной плоти. Некроза. Смерти.
Он не исчезнет сам собой, не исчезнет даже если разлить на первом этаже весь запас одеколона и туалетной воды. Напротив, будет набирать силу и крепчать, пока не сделается самым настоящим трупным смрадом, столь тяжелым, что люди будут задыхаться здесь заживо, приумножая миазмы. До тех пор, пока весь дом не превратится в наполненное раздувшимися и гниющими телами кладбище, в подобие набитого мертвецами трюма, пока…
- Мистер Лайвстоун?
***
Лэйд покачнулся, едва успев схватиться за ближайший стол. Усиленный смрадом морок оказался достаточно силен, чтобы овладеть им на несколько секунд, но у него был опыт борьбы с такого рода недугами. Много лет отличного первосортного опыта.
Это была мисс ван Хольц. Она выглядела встревоженной – глаза расширены, губы дрожат. Лэйд как-то машинально отметил, что на губах ее не осталось губной помады, зато со внутренней стороны явственно виднелись алые отпечатки – следы зубов. Что ж, многие в минуту нервного напряжения склонны покусывать губу, мисс ван Хольц же за последние часы выпало больше, чем многим джентльменам наверху.
- Вам нехорошо? Вы ранены?
Она попыталась поддержать его за руку – и это было очень трогательно, учитывая, что весу в ней было вдвое меньше, чем в нем самом. И хоть Лэйд не испытывал потребности в помощи, он нашел в себе силы отстраниться только лишь через несколько секунд – вырываться из объятий мисс ван Хольц было мучительно.
- Я…
Подумай, Чабб, то, что тебе кажется набитым раненными и перепуганными людьми домом, в глазах демона может выглядеть совершенно иначе. Например, как стеклянная, банка, доверху набитая печеньем с шоколадной крошкой. Преграда, разделяющая вас, тонка и прозрачна, ему достаточно запустить руку, чтобы извлечь любого из вас и отправить себе в пасть. Но он не спешит. Он разглядывает лакомство через стекло, заглядывает в окна, облизывается…
- Легкий приступ дурноты, - улыбнулся Лэйд, - Только и всего.
Только сейчас он понял, что это ее голос слышал, спускаясь по лестнице. Это она уговаривала безвестного мистера Фаггерти потерпеть без воды. Неудивительно, что он не узнал голоса – за часы заточения он немного охрип и погрубел. Однако – Лэйд бессилен был это отрицать – не утратил врожденной мелодичности.
- Вам удалось что-то сделать? Скажите мне! Спасение близко?
Это было первым, что у него спрашивали. И неудивительно, подумал Лэйд с мрачным мысленным смешком. Было бы странно, если бы завидев меня, люди бросались ко мне с вопросом о том, надо ли класть кориандр в тушеное мясо по-валийски или, допустим, не ожидаю ли я дождя после обеда…
- Я думаю… Говорить еще рано, но я думаю, кхм… Пожалуй, есть некоторый положительный сдвиг в… нашем деле.
Она встрепенулась от радости, истерзанные губы задрожали.
- Ах, правда? Значит, есть надежда? Есть шанс? Скажите мне, мистер Лайвстоун!
Давай же, Чабб. Тебе приходилось лгать людям, уверяя их, что они покупают чай сорта лунцзин, тогда как в действительности ты продавал им куда более дешевый гекуро. Ты солгал Сэнди, заявив, будто читал в субботнем номере «Луженой глотки» о том, что исследования подтвердили, будто чтение вызывает на лице у девушек морщины. Ты по меньшей мере раз в неделю лжешь старому негодяю Маккензи, уверяя, что настоящую «канга вару[7]» на всем острове умеют готовить лишь в «Глупой Утке», ты брал у людей деньги за мнимые услуги и обещания, которые был бессилен выполнить. Ты лицемерил и лгал людям так часто, что если бы его величество Левиафан накидывал бы к твоему сроку по дню всякий раз, когда ты солжешь, срок твоей жизни в Новом Бангоре будет составлять тысячу лет.
Так солги и сейчас! Пообещай, что осталось совсем немного. Что достаточно щелкнуть пальцами – и разочарованный демон изрыгнет свою добычу прямо на мостовую Майринка. Так что, пожалуй, она еще успеет сегодня заскочить в пару магазинов и в парикмахерский салон…
- Я делаю все, что в моих силах, мисс ван Хольц, - произнес Лэйд твердо, глядя ей в глаза.
И даже немного больше, подумал он. Немного больше.
Последние два или три часа он без устали взывал ко всем силам, имена которых знал или хотя бы предполагал. Он сулил им щедрые подношения, как безграмотные дикари сулят своим божкам, он угрожал, объяснял, молил, извинялся и каялся. Тщетно. Сила, захватившая их, оставалась глуха. Она даже не считала необходимым отвечать ему, не говоря уже о том, чтоб обозначить себя или свои намерения. С таким же успехом он мог бы обратиться с горячей проповедью к снующей на мелководье рыбешке.
Сколько они продержаться, если демон не снизойдет до ответа? Сколько людей, лишенных помощи, умрет? Сколько повредится рассудком от неизвестности и страха? Уже сейчас, спустя считанные часы после катастрофы, коридоры наводнены сомнамбулами, которые молча пялятся в окна, несмотря на все запреты Лэйда, невесть зачем разглядывая бездонную, заполненную хлопьями пепла, пустоту. Люди Коу пытаются не подпускать их к окнам, но этот приказ нарушить куда как проще, чем выполнить – окон в чертовом здании много, и из каждого за ними, удушенными страхом и неизвестностью, тысячью глаз наблюдает пустота.
Иногда нервы не выдерживают. Часом ранее какой-то бухгалтер, завопив невесть что на нечленораздельном наречии, бросился в окно, да с такой силой, что даже стоящие рядом не успели его поймать. Стекло – хрупкая, ненадежная преграда. Прежде чем кто-то успел спохватиться, несчастный вылетел в окно, окруженный гроздьями висящих в пустоте осколков, точно плод, раньше времени исторгнутый из материнского чрева. А потом…
Говорят, его кожа почернела и стала съеживаться, а кости с треском переломались во всех мыслимых местах. Окруженный бледным свечением, он в течении полуминуты висел напротив окна, пока череда жутких, противоестественных и, без сомнения, мучительных трансформаций не превратила его в подобие сморщенного сухого финика.
Это вызвало ужас и множественные обмороки. Но Лэйд знал, что если ничего не предпринять, спустя некоторое время найдется кто-то, кто повторит это ужасное самоубийство. И еще один. И кто-то еще. Стиснутые неизвестностью и ужасом люди не могут находится в таком положении бесконечно. Рано или поздно их рассудок, медленно пожираемый неведомым демоном, обнаружит лишь один-единственный выход из этой ситуации.
