Читаем без скачивания Роман, написанный иглой - Вали Гафуров

Мухаббат вскочила, порывисто обняла Свету и снова выбежала из палаты.

Фазыл уже ждал её у машины. Несмотря на ночную темень, ехали быстро. Вскоре впереди замерцали тусклые огни кишлака.

У самого двора, даже не дожидаясь, пока машина полностью остановится, Мухаббат открыла дверцу и выпрыгнула из кабины. Задыхаясь, оглушённая бешеными ударами собственного сердца, бежала она через двор. Не заметила, как миновала веранду, прихожую и оказалась в большой, ярко освещённой несколькими лампами комнате.

Рустам стоял, наклонившись над кроваткой спящего Адхамджана. Даже по свободному изгибу спины, уверенно развёрнутым плечом, Мухаббат сразу увидела, как изменялся, преобразился он. А когда Рустам повернулся к ней, она застыла, прижав кулаки к груди, не в силах сделать к мужу ни шага.

— Почему же вы не сообщили о приезде? — чуть слышно спросила она, чувствуя, что не об этом хотела и надо было спросить.

Рустам! Совсем, совсем такой, как прежде. Она вдруг вспомнила его на вокзале, перед отправкой на фронт. Стриженные, как и сейчас, под машинку волосы, чёрные, блестящие, с сизым отливом — а теперь вот посеребрённые всё более заметной сединой! — лицо как у курортника — бронзовый загар; глаза тёмно-карие, умные, родные, любимые глаза. Мухаббат даже не заметила, что один из них — искусственный, с такой тщательностью подобрали его чьи-то добрые руки, нет — добрая душа, большое человеческое сердце.

— Рустамджан! — крикнула, освобождаясь от оцепенения Мухаббат, бросилась мужу на грудь и разрыдалась.

Счастливо улыбаясь, Рустам нежно гладил её но голове, по вздрагивающим плечам, шептал нежно и ласково:

— Ну, не надо, Соловейчик, ну, не плачь… Видишь, я жив-здоров. Снова у нас будет всё по-прежнему.

Фазыл нерешительно переминался с ноги на ногу, глухо покашливал в кулак, не зная, как быть. И смотреть вроде на эту сцену неудобно, и выйти никак не мог решиться.

А тётушка Хаджия суетливо бегала по комнатам, что— то перекладывала с места на место, что-то поправляла и оглаживала. Руки у неё тряслись, старушка не находила себе места.

Не удержалась, подошла к детям, припала головою к сыновнему плечу, осторожно погладила по спине невестку.

— Поплачь, поплачь, доченька! От счастья тоже плачут, — шептала она и сама смахивала с ресниц светлые слёзы радости. — А ты, сынок, и вправду, неправильно поступил, — старалась говорить она построже, но улыбка смывала строгость, распрямляла старательно сводимые брови. — Встретить-то тебя по-человечески не смогли.

— А я специально. Нежданная радость — двойная радость. А потом — человек ведь я теперь самостоятельный.

— Да! — совсем по-детски всхлипнула Мухаббат. — Так и разрыв сердца получить недолго…

Осторожно переступая, чтобы не скрипнул протез, Фазыл незаметно выскользнул из комнаты.

СВАДЬБА

Рустам разговаривал с тётей Фросей, наблюдая за тем, как Адхамджан играет с надувным резиновым шариком. Тётушка Хаджия хлопотала во дворе. Радости её не было предела. Подбросив в самовар щепок, она снова вошла в дом. Вообще старушка старалась всё время держаться поближе к сыну. Она часто прижимала его к груди, гладила по голове, беспрестанно целовала то в лоб, то в глаза, нежно шептала:

— Сыночек мой родной, жизнь моя! Быть мне жертвой твоих снова видящих глаз!

Потом брала в руки внука и сажала на колени к Рустаму.

— Ну, как, вырос он? — с любовью и гордостью в который уже раз спрашивала тётушка Хаджия. — Смотри, сынок, какой он большой и хорошенький, ягодка моя!

Рустам жадно ласкал сынишку. На душе у него было тепло и светло.

— И глазки у него точно такие же, как у тебя! — продолжала тётушка Хаджия, не зная, чем ещё обрадовать сына, как ещё сделать ему приятное.

И тут надувной шарик выскользнул из руки Адхамджона. Мальчик дотянулся за ним, соскальзывая с колен отца, а потом неожиданно встал на подгибающиеся ножки и сделал несколько неуверенных шагов вслед за улетающей игрушкой.

— Вы только гляньте, внучек пошёл! — в радостном изумлении всплеснула руками тётушка Хаджия.

— Жизнь берёт своё! Поднимаемся на ноги! — ликующе воскликнул и Рустам, и в восклицании этом нетрудно было уловить безбрежную радость собственного возвращения в жизнь, большую и маняще прекрасную, каким был для сынишки этот радостно переливающийся шарик, плавно подпрыгивающий на ковре.

Добрая весть крылата. Несмотря на то, что Рустам приехал поздно вечером, дом уже спозаранку наполнился людьми. Поздравить земляка со счастливым исцелением пришли соседи, друзья и знакомые. Тётушка Санобар в комнатах и на террасе не успевала стелить для прибывающих гостей всё новые курпачи и одеяла. А тётушка Хаджия не отходила от самовара.

И на следующий день в доме было людно и шумно. Пришли даже старики из дальней садоводческой бригады. А Ахмаджан-ака и Халмурадов смогли навестить Рустама только поздно вечером.

Света — Каромат всё-таки отослала её в кишлак, твёрдо заявив, что и Касымджан за нею не хуже любой медсестры присмотрит — принесла шурпу. Поставив на хан-тахту, быстро глянула на Фазыла и едва приметным движением головы показала на дверь. Фазыл попытался было встать, но охнул и снова сел. За последние дни он очень много ходил, и протезом сильно натёрло ногу. Света сразу всё поняла и, шепнув Фазылу, чтобы он не двигался, вышла во двор. Навстречу ей шли Эрбута и Сабир — джан.

— Не заставляйте, пожалуйста, Фазыла работать, — попросила Света, — у него очень разболелась нога.

— Да разве мы заставляем? Только ведь его не удержишь.

В комнате между тем назревал серьёзный разговор.

— Значит, так, братишка Рустам, — сказал, задумчиво домешивая ложкой в касе, Ахмаджан-ака, — вернулся ты к нам в полном, как говорится, здравии и боевом настроении. Теперь мы вправе от тебя и помощи попросить.

— Какой помощи? С удовольствием, если это в моих силах.

— В твоих в твоих, — заверил председатель. — На друга своего, Фазыла Юнусова, повлиять нужно.

— В чём же это я провинился? — воскликнул в недоумении Фазыл.

— … А то иду я как-то по полю, — сделав вид, что не расслышал вопроса, продолжал Ахмаджан-ака — друг твой, как всегда, на своём «чёрном льве». Делаю знак: заглуши, дескать, мотор и иди сюда. Подходит. «Из какого же ты, — говорю я ему, — роду-племени! Стоит только нормальному парню о женитьбе намекнуть, он минуты дома не усидит. А у тебя и невеста рядом, а о свадьбе, по всему видать, ты и не помышляешь. Может быть, материальные затруднения испытываешь? Так приходи в правление, мы тебе приличный аванс выдадим. Только свадьбу больше не вздумай откладывать!» А этот умник говорит мне в ответ… Признаться, ответ мне понравился… Да, очень понравился мне ответ! Одним словом, умный парень, вот что я должен вам сказать.

— Об этом весь колхоз знает, — рассмеялся Рустам. — Только, что вам Фазыл всё-таки сказал?

— А свадьбу, говорит, я сыграю только после благополучного возвращения Рустамджана. Ладно, думаю, пусть дождётся своего лучшего друга, а уж тогда он у нас не выкрутится. Теперь ты, всем нам на радость вернулся здоровым. И колхозники от этой напасти небесной, будь она проклята, оправились. Не грех бы сейчас и свадьбу закатить. Да не одну, если потребуется. Были бы желающие.

— Ахмаджан прав, — поддержал председателя Джамалитдин-ака. — Нечего раздумывать. Пока расчётливый решается, рискующий — в выигрыше. А тут и риска никакого. Или есть? — повернувшись к Фазылу, с едва приметной лукавинкой улыбнулся бригадир.

— Вам бы всё шуточки. А свадьба же сама по себе не играется. Наверное, чего-нибудь не хватает, раз Фазыл никак решиться по может, — рассудительно заметил Тешабай-ата.

— Мы знаем, чего для свадьбы не хватает! — заговорщически подмигнул гостям и громко рассмеялся председатель.

— Всё можно подготовить за один день, — заверил собравшихся Сабир, который слушал весь разговор, стоя в дверях. — Завтра же можно и начинать.

— Кстати, молодые уже и в ЗАГСе побывали, — будто угадывая мысли председателя, сказал Халмурадов. Сабир дело говорит. Нечего тянуть. И вот что, свадьбу будем играть по-новому: и мужчины и женщины вместе. Всё-таки учитывать надо: невеста — не узбечка, хоть и совсем она нам своею стала. Да и пора от старых обычаев и традиций постепенно избавляться. Сама жизнь этого требует. Новая жизнь…

— Правильно! — сразу поддержал парторга Рустам, — Давно пора.

Фазыл в разговоре участия не принимал, вынесенному без него решению не противился. Впрочем, организаторы свадьбы и не думали спрашивать его согласия. Сколько ещё обсуждать давно решённое? После того, как шурпа была съедена и убрали посуду, Ахмаджан-ака позвал парней, в течение всего вечера помогавших во дворе. Тут же распределил между ними обязанности на завтра: кому привести в порядок двор, кому сколотить из досок столы и скамейки, кому выкопать в земле очаги, собрать по дворам посуду. Мухаббат вместе с девушками должна была прибрать и украсить дом и двор.