— Капитан Кренн будет только рад вам помочь, — предположила Лаура. — Он сейчас в Ренне, но скоро вернется.
— Этот Синий? — нахмурившись, проворчал Фужерей.
— Он наш друг и человек чести! — твердо поправила его Лаура.
— Ладно! — смирился Жуан. — Подождем его. Действительно, несколько дней ничего не изменят.
На этот раз в нем пробудилась мудрость. Но Лауре трудно далось решение об отсрочке. С некоторых пор ей казалось, что в доме поселился злой рок. И если бы она слушалась только своего внутреннего голоса, то не откладывая полетела бы на разведку вместе с Жуаном, потому что это лучше, чем жить в страхе и неизвестности.
Перед тем как лечь в постель (да и удастся ли ей заснуть?), она, как и каждый вечер, зашла в комнату Элизабет. После того что она услышала, ее переполнила любовь к девочке, ставшей «ее» ребенком, Лаура находила успокоение подле нее. И действительно, как только взору ее предстала милая картина, ей сразу же стало лучше: свернувшись клубочком, как котенок, малютка спала, разметав белокурые кудри по подушке, и в своей длинной ночной рубашке походила на ангелочка. Одной ручкой она прижимала к щеке куклу, а большой палец другой только что выпал из приоткрытого маленького ротика. Рискуя разбудить ребенка, Лаура не удержалась и поцеловала хорошенькое розовое личико, на котором тотчас же появилась улыбка. Потом она нежно укрыла ее, заботливо подоткнув одеяло, отброшенное нетерпеливыми маленькими ножками. В сердце ее разливалась любовь к этой милой шалунье, словно возвратившей ей ее Селину. Это и правда был подарок свыше, и на заре каждого нового дня Лаура от всей души благодарила Небо за него. В ее жизни снова появился смысл. И поэтому любая гроза, намечавшаяся на ее голубом небосводе, воспринималась как личная трагедия. Сейчас Лаура остро почувствовала, что если Понталек жив, то со дня на день от него можно ждать любых неприятностей. Но теперь она сама изменилась. Она уже не была той робкой Анной-Лаурой, низведенной до состояния рабыни, вынужденной терпеть капризы хозяина, расцветающей от его ласки и страдающей от любой насмешки. Если Понталек осмелится приблизиться к ней, она сумеет за себя постоять…
А тем временем на дом обрушилась другая буря.
Как было решено, утром Жуан повез Фужерея, заботливо укутанного Лали, в его имение, где слуги, уже давно уведомленные о насильственном пребывании хозяина в доме девиц Вильне, содержали хозяйство в образцовом порядке. Прошел лишь час с тех пор, как отбыли мужчины, а у ворот раздался настоящий колокольный звон, сопровождаемый пронзительными женскими криками: это нежная Леони названивала в колокольчик, разыскивая того, кого давно уже считала своею собственностью. После переговоров (иначе и не назовешь) со старым Элиасом, онемевшим от волнения, старая дева ворвалась в большой зал, потом проследовала в малый салон-библиотеку, где обычно любили сидеть Лаура с Лали, и никого там не найдя, ринулась обратно, толкнув старого Элиаса в вестибюле с поистине мужской силой, удивительной для бывшей воспитанницы монастыря урсулинок. Завершила она свое бурное вторжение на кухне, где Лаура намазывала маслом бутерброд для Элизабет, а Матюрина чистила овощи.
— Где он? Где вы его прячете? — взревела она, не заботясь о приличиях.
— Здлавствуй! — защебетала малышка в восторге от такого шумного гостя и замахала ложкой, только что вытащенной из чашки с молоком, отчего во все стороны полетели молочные брызги.
— Надо говорить «Здравствуйте, мадам!», — по привычке поправила Лаура, протягивая ребенку хлеб с маслом… — или «Здравствуйте, мадемуазель». Могу ли я узнать, в чем дело? — добавила она, обращаясь к вошедшей.
Но та нашла новый объект для своих бурных эмоций.
— Это еще что такое? — грозно спросила Леони, направив указующий перст в сторону Элизабет, которую тут же загородила собой Лаура.
— Это, — ответила она с достоинством, — моя дочь Элизабет.
— Это с кем же вы ее прижили?
— Не думаю, что это вас касается, но, поскольку вижу, что вы не в себе, так и быть, отвечу: я ее удочерила. А теперь, если вам угодно, мы продолжим, надеюсь, краткую беседу, не предназначенную для ушей маленькой девочки, в другом месте. Следуйте за мной!
Притихшая от такого властного тона, Леони де Вильне без лишних слов пошла вслед за Лаурой в большой зал, где Лаура указала ей на стул у камина.
— Прошу вас объясниться, — сказала она, демонстрируя полное спокойствие, — чем вызвано это вторжение и чего вы от меня хотите.
— Как будто сами не знаете! — усмехнулась девица. — Я ищу Брана Фужерея!
— Фужерея? Но разве он не у вас?
— Уже не у нас, а так как дома его тоже нет, то он может быть только здесь. Я приехала за своим женихом!
Улыбка Лауры стала шедевром лицемерия:
— За женихом? Вот это замечательная новость! Тем удивительнее, правда, искать его в нашем доме. Но не могу понять, что тут делать вашему «суженому». Напомню вам, что меня очень долго не было в этих краях. Но, в самом деле, разве здоровье его поправилось? Вернулась ли к нему память? Как я была бы рада, ведь он такой умница, словом, от души поздравляю вас!
— Что мне до ваших поздравлений! Я знаю, что он здесь! Я это чувствую!
Лаура просто не узнавала трусливую и стыдливую девицу из Планкоэ. Перед ней сидела целеустремленная женщина, в ней горел огонь, и даже если это был огонь безумия, он даже ее украшал. Здравый смысл подсказывал, что не надо доводить дело до скандала.
— Ну что ж, — вздохнула Лаура, пожимая плечами, — ищите сами, если только это вас и убедит…
— Именно это я и собираюсь сделать, с вашего разрешения или без оного.
И чтобы подкрепить свои слова, она, достав из складок платья револьвер, наставила его на Лауру.
— Вперед! Я последую за вами!
Под дулом оружия Лаура повела непрошеную гостью по этажам своего дома на глазах у изумленных слуг, которых она, не терявшая присутствия духа, успокоила словом и жестом. Так дошли они до чердака, где был обшарен каждый темный закуток, а потом снова спустились вниз.
— Вам действительно нужна эта штука? — поинтересовалась Лаура в раздражении от дешевой мелодрамы. — Я ведь не собираюсь ничего от вас скрывать.
— Оружие не для вас, а больше для него, чтобы увести его отсюда…
— Неужели вам действительно кажется, что это лучший способ любить? Я лично в этом сомневаюсь…
— Не ваше дело! Нужно осмотреть подвал! Берите фонарь!
Не споря, Лаура направилась на кухню, где Матюрина и Бина, занимавшаяся с Элизабет, буквально оторопели от увиденного. Но если лицо гувернантки было перекошено от страха, то кухарка пришла в ярость. Протянув руку, она схватила сковороду с явным намерением воспользоваться ею как оружием.
