из друзей Лопухова прыснул в кулак от смеха. А я отошёл в сторону — общаться дальше с этим придурком не хотелось.
Я не соврал Лопухову. Понятно, что если я не пройду ценз в академию, родители, конечно, расстроятся. Но в конце концов, для простых людей тоже есть много дорог в жизни. А вот если слабым окажется дар у Лопухова, за плечами которого четыре поколения боевых магов, для него это будет серьёзный удар. И для всей его семьи.
Вызывал выпускников наш преподаватель по теории магии. Делал он это строго по списку, да ещё и начал с параллельного класса, так что я пока просто наблюдал за другими ребятами.
Вот вышел вперёд Айзаров — высокий и широкоплечий красавчик. На него все девчонки вешались. Подошёл к сфере и по знаку стоящего рядом императорского мага положил руки на прозрачное стекло.
Мигнула короткая вспышка, сфера заполнилась белым туманом, но он тут же рассеялся.
— Средний дар, — озвучил маг, глядя на Айзарова. — Успехов, молодой человек!
Лицеист пожал протянутую руку и отступил в сторону, освобождая место для следующего.
— Котова! — произнёс преподаватель, и Светка Котова поспешила к сфере.
В лицее Котову называли Мышкина — очень уж эта маленькая, тихая и незаметная девчонка напоминала серую мышку. Её часто дразнили и задирали — тот же Лопух; мне даже пару раз приходилось за неё вступаться, хоть мы и учились в разных классах.
Светка подошла к сфере, на какое-то время застыла, будто испугалась, а потом быстро положила ладони на стекло.
Снова вспышка, снова туман и удивлённое лицо императорского мага. Он с любопытством оглядел Котову с ног до головы и объявил:
— Сильный дар. Очень сильный. Поздравляю, девушка, и желаю успехов в развитии вашего дара!
«Вот вам и мышка, — подумал я, глядя на ошарашенную Котову. — Надеюсь, она вела тетрадку, куда записывала всех, кто её дразнил и обижал в лицее, и достанет этот список, когда овладеет сильными заклятиями».
Каждая отдельно взятая процедура не занимала много времени, но выпускников было много, так что мероприятие грозило затянуться. Так как мне было неинтересно, у кого какой дар, я отошёл в сторонку и думал о своём. Однако, когда вызвали Лопухова, мне стало интересно.
Лопух подошёл к сфере так, будто делает это на бис — словно у него уже определили самый большой дар, и императорский маг попросил дать нам всем ещё один шанс посмотреть на это чудо.
И снова руки на стекле, снова вспышки и туман. И фраза императорского мага.
— Слабый дар.
— Вы хотели сказать, ниже среднего? — переспросил дрогнувшим голосом Лопух.
— Я хотел сказать «слабый дар», Если бы я хотел сказать «ниже среднего», я бы так и сказал, — раздражённо произнёс маг, недовольный тем, что какой-то там лицеист его поправляет, после чего добил Лопуха: — У столь слабого дара не так много вариантов применения, поэтому я рекомендую вам, молодой человек, очень тщательно подойти к выбору профессии.
Лопух на это ничего не ответил — лишь отошёл в сторонку, а преподаватель уже вызывал следующего. А я снова отошёл и погрузился в свои мысли.
— Воронов! — наконец-то донеслось до меня примерно через час.
Я вышел из толпы и, собравшись с духом, прошёл к сфере. Вблизи она оказалась банальным стеклянным шаром. По сигналу мага я положил обе ладони на артефакт и приготовился к чему угодно.
И вот я смотрю на шар.
Вспышка чёрного дыма внутри сферы. Как будто в воде растеклось пятно осьминожьих чернил.
На мгновение перед моими глазами встала совершенно другая картина.
Я будто стал крупнее и старше, напротив меня стоял, вскинув кулаки, какой-то пацан в спортивной куртке.
— Наподдай ему, Гарик! — раздался крик у меня за спиной, и видение исчезло.
Во мраке черноты, заполнившей сферу, рождается золотая молния.
Я ещё старше, на мне дорогой костюм.
— Игорь Фёдорович, добро пожаловать! — передо мной склонился администратор дорогого ресторана.
Под руку со мной шла рыжая красавица в изумрудном элегантном платье.
Новая вспышка молнии внутри чёрного шара, и новое видение прорезает мне голову.
— Смотри, какая тачка, Гарик! — улыбаясь, произнёс Жека, демонстрируя мне шестисотый мерин.
— Красавчик, — отвечаю я. — Погонять дашь?
Какой ещё Жека?! Кто это, вообще, такой?
От боли у меня начинают слезиться глаза, в груди давит, будто сердце сейчас разорвётся.
Как-то механически отметив расширенные глаза мага, я стараюсь удержать рвущуюся от знакомых образов голову. Мелькают лица, которых я не знаю, чужие места.
— На что ставишь, Гарик?
— Да хрен его знает. Давай всё на красное.
Молния внутри черноты не гаснет, она разгорается, переходя в яркое пламя. И я понимаю, что начинаю падать, но руки мага успевают меня подхватить.
— Поздравляю, Наталья Вячеславовна, у вас сын! — раздаётся в голове знакомый голос.
И я проваливаюсь во тьму.
Глава 2
В нос ударил запах нашатыря, и я, поморщившись, очнулся.
— Ярошкина! — позвали в этот момент мою одноклассницу.
Это что, я так долго был без сознания, что уже до конца списка дошли?
— Всё, всё, не кривись, — с улыбкой произнесла сидящая рядом лекарка лицея, Елизавета Афанасьевна. — Ты бы, конечно, и так проснулся, но с нашатырём оно надёжнее.
— Спасибо, — кивнул я, осмысливая случившееся. — Сколько я так провалялся?
— Полчаса без сознания, — ответила Елизавета Афанасьевна, убирая пузырёк. — Как себя чувствуешь?
Удивительно, но ничего не напоминало о том, как мне было плохо совсем недавно. Ни голова не болела, ни галлюцинации не преследовали. Такое ощущение, будто я хорошенько выспался после тяжёлого дня.
Тело переполняла сила, мышцы жаждали действий.
— Всё вроде бы хорошо, — ответил я. — Что произошло?
— Нестандартная ситуация, — с доброй улыбкой пояснила лекарка. — Такое бывает. Вот, попей водички.
— Это я понял, что нестандартная, — пробормотал я, принимая бумажный стаканчик. — А что конкретно произошло?
— Артефакт не сразу распознал твой дар, из-за этого воздействие усилилось, — стала объяснять лекарка. — Уже инициированному магу такое напряжение, что слону дробина. Но ты-то не таков был, вот тебя и ударило. Не переживай, такое иногда случается.
Допив воду, я кивнул, осознавая сказанное Елизаветой Афанасьевной. Выходит, ничего страшного на самом деле и не произошло.
— А в итоге-то какой
