Для некоторых это был почетный пост, как, например, для того рыцаря, с которым сегодня дежурил Герард. И приобрел он это право кровью, а не деньгами. Вышагивал рыцарь-солдат чуть прихрамывая, но гордо. И он не был виноват в том, что, встречаясь с Герардом глазами, едва заметно, но презрительно кривил губы.
Герард вышагивал снова и снова. Сто шагов в одну сторону и сто в другую. По мере того как день приближался к полудню, людей на улицах становилось все больше. Многие специально приезжали в Утеху ради этого праздника. Кендеры прибывали целыми толпами, располагались на лужайке, ели и пили, танцевали и играли в «гоблинбол» и в «кендер-уходи». Но еще больше им нравилось наблюдать за стражей и досаждать ей разными мелкими пакостями. Кендеры приплясывали вокруг часовых, пытались их рассмешить, щекотали, обзывали «медной башкой» или «консервами в мундире», пытались угостить их, думая, что те голодны.
Герард Ут-Мондар не любил людей. Он не доверял эльфам. И ненавидел кендеров. По-настоящему ненавидел. Просто на дух не переносил. Всех кендеров без разбора, включая так называемых «сокрушенных», к которым большинство людей относилось с сочувствием. Это были те несчастные, которым удалось выжить после атаки великой драконицы Малис. Им довелось стать свидетелями таких жутких сцен жестокости и насилия, что их веселые доверчивые натуры переродились и они стали подозрительными, запуганными и мстительными существами. Герард не находил в себе сочувствия и к «сокрушенным»; по его мнению, якобы пережитое кендерами было для них всего лишь еще одним поводом незаметно запустить руку в чужой карман.
Кендеры напоминали ему мелких паразитов, которые могли заползти в любую щель, и поэтому Герард был не слишком удивлен, когда незадолго до конца своего дежурства услышал тонкий голосок, явно доносившийся со стороны Усыпальницы.
— Эй, послушайте! — пропищал голосок. — Может, кто-нибудь выпустит меня отсюда? А то здесь ужасно темно, и мне ничего не видно!
Напарник Герарда сбился с чеканной поступи и, обернувшись, уставился на памятник.
— Вы слышали? — в недоумении обратился он к Герарду. — Похоже, там кто-то есть.
— Слышал что? — Герард не собирался признаваться в том, что и он слышал странный голос. — Вам что-то показалось?
Но это «что-то» становилось все громче и громче. К крикам теперь прибавились глухие удары и стук.
— Ой, а из могилы доносится чей-то голос! — вдруг завопил какой-то кендерский мальчишка, который возился у самых ног Герарда, ловя отлетевший мяч. Он прижался физиономией к решетке, показывая рукой на запечатанные двери Усыпальницы. — Они там кого-то спрятали. И он хочет выйти!
Тут толпа кендеров и других гуляющих, которые пришли почтить память Ушедших Героев элем и закуской, забыла об ужине и играх. Удивленные, они столпились у решетки, почти что потеснив часовых.
— Там кого-то заживо похоронили! — раздался истошный женский крик.
Толпа подалась вперед.
— А ну назад! — скомандовал Герард, кладя руку на рукоять меча. — Это священная земля! И если кто-нибудь посягнет на нее, он будет арестован! Рэндольф, ступайте за подкреплением! Требуется очистить эту территорию.
— Я думаю, что, скорее всего, это привидение. — У Рэндольфа от ужаса округлились глаза. — Призрак одного из Ушедших Героев явился, чтобы предупредить нас о какой-то опасности.
Герард фыркнул:
— Вы наслушались старых россказней. Наверняка один из этих маленьких грязных сорванцов забрался туда и не может выбраться. У меня есть ключ от решетки, но я понятия не имею, как открыть внутренние двери Усыпальницы.
Между тем звуки, доносившиеся изнутри, становились все громче. Напарник Герарда решился:
— Я схожу за начальником гарнизона. Начальство знает, что делать.
И Рэндольф пустился бегом, придерживая рукой меч.
— Отошли назад! Не толпитесь! — Приказы Герарда звучали нарочито сурово.
Затем он вынул из кармана ключ и, прижавшись спиной к решетке, чтобы иметь возможность следить за поведением толпы, стал неуклюже вставлять его в замок. Когда ему это наконец удалось, он повернул его, услышав щелчок, чуть приоткрыл дверь и боком протиснулся мимо решетки. Возбуждение толпы резко возросло, и некоторые постарались шмыгнуть вслед за ним. Герард огрел нескольких смельчаков кулаком и, действуя тупой стороной меча, заставил их вернуться обратно, после чего захлопнул за собой дверь.
Толпа людей и кендеров не отрываясь следила за ним. Мальчишки просовывали между прутьями решетки головы, те немедленно застревали, и начинался отчаянный рев. Несколько храбрецов пытались вскарабкаться по решетке, тщетно надеясь перелезть на другую сторону, другие зачем-то просовывали сквозь нее руки и ноги. Объяснить такое поведение Герард мог только неискоренимой глупостью и людей, и кендеров, в которой, впрочем, он был убежден давно.
Рыцарь проверил, надежно ли заперта решетка, и зашагал к Усыпальнице, намереваясь у ее запечатанных дверей дожидаться начальника гарнизона.
Он как раз поднимался по мраморным и обсидиановым ступеням, когда услышал приветливый голосок:
— Не беспокойся, пожалуйста, я уже выбрался.
Громкое щелкание замка, и двери склепа начали медленно отворяться.
Толпа охнула, охваченная сладким ужасом, и еще теснее приникла к решетке, стараясь не упустить ничего из предстоявшего зрелища. Возможно, зрители надеялись увидеть, как орды скелетов Ушедших Героев разрывают рыцаря на части.
И действительно, в дверях Усыпальницы возникла какая-то фигура. Пыльное, с всклокоченными волосами, одетое в какие-то лохмотья существо судорожно прижимало к телу многочисленные столь же рваные сумочки.
Это был кендер.
Толпа испустила разочарованный вздох.
Кендер щурился на солнце и мигал.
— Привет, — сказал наконец он. — Я… — Тут он чихнул. — Извините, там было страшно пыльно. С этим нужно непременно что-то делать. У вас нет случайно платка? Я, кажется, потерял свой. Он, правда, был скорее Танисов, но не думаю, что Танису он еще когда-нибудь понадобится. Он же все-таки умер. А где я?
— Под арестом, — невозмутимо ответил Герард и, взяв кендера за плечо, повел вниз.
Донельзя расстроенная тем, что не стала свидетелем кровавой битвы между рыцарем и привидениями, толпа зевак вернулась к своим прежним занятиям — гоблинболу и поглощению эля.
— Я знаю это место, — вертя по сторонам головой и поминутно спотыкаясь, продолжал болтать кендер. — Это Утеха. А мне сюда и надо было. Меня зовут Тассельхоф Непоседа, и я специально прибыл для того, чтобы выступить на похоронах Карамона Маджере, так что, если ты быстренько покажешь мне, где его таверна, я успею вовремя вернуться. А то знаешь, эта здоровенная ножища — бумс! — и прямо на меня, не могу же я такое пропустить, и потом…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
