остовы нескольких домов. В самом большом можно было опознать лесопилку, похоже, в прежние времена тут не только заготавливали древесные стволы, готовя к отправке вниз по течению, но и распускали их на доски. Чем были ещё два здания, оставалось только гадать.
— Святой, остаёшься на пулемёте, — велел Кукарача. Полковник был ревнив по части командования своими людьми, и ему вовсе не нравилось, когда кто-то кроме него отдаёт им приказы. — Пеппито, при нём вторым номером. Эрнандес, на тебе машина, быть готовым отплыть по первому приказу. Чунчо, с нами.
Не дожидаясь рагнийцев, я первым спрыгнул в воду с тросом в руках. Закрепить его в топкой прибрежной почве было сложной задачей. Но оказалось, владельцы фактории позаботились об этом. Деревянная пристань давно сгнила в здешнем влажном климате, а вот крепкие каменные кнехты остались целы. Толстые тумбы глубоко врыты в землю и должны выдержать пакетбот. Я как раз заканчивал привязывать к ним трос, когда ко мне подошли Кукарача с Чунчо.
— Не нравится мне тут, — произнёс Муньос, поводя стволом своего «лефера» туда-сюда. — Как будто следят за нами. Мурашки по коже.
Таким предчувствиям я привык доверять — и своим, и чужим. Не раз и не два благодаря им я и мои люди оставались в живых.
— Треугольник, — не думая о подозрениях и ревности Кукарачи, скомандовал я. — Я на острие, вы — за мной. Прикрывайте.
Я взял наизготовку пистолет и боевой нож. Рагнийцы, ни слова не говоря, последовали за мной, держа наготове «леферы». Мы вышли на берег, теперь под ногами почти не хлюпало. У меня тоже по спине бегали мурашки — за нами следит не одна пара глаз. Но их обладатели умеют отлично прятаться и пока ничем не обнаружили себя. Остаётся и дальше играть роль приманки, медленно шагая к ближайшему зданию.
Мы вошли в него. Наверное, прежде это была какая-то контора. В дальнем углу догнивали остатки большого стола, а в другом — стоял несгораемый шкаф. Он был прикручен к полу, и увезти его не получилось. Встречающие нас бойцы были не такими уж призраками. Пару раз я краем глаза ловил стремительное движение, но не подал виду.
— Мы же идём прямо в западню, — не выдержал Чунчо, когда я подошёл к дверному проёму, ведущему на задний двор. — Там нас можно голыми руками брать.
Я отмахнулся от него раздражённым движением и первым переступил порог. Конечно, он был полностью прав: на захламлённом всяким гниющим тут уже не первый год мусором заднем дворе мы становились идеальной мишенью. Но как ещё спровоцировать устроивших засаду напасть на нас?
Стоило нам всем троим пройти несколько шагов, выйдя из развалин здания, как они, наконец, появились. Оливковая форма, закрашенные камуфляжем лица, пятнистые плащи на плечах, и береты с зачернёнными кокардами Безымянного легиона. Все вооружены дробовиками «Сегрен» или астрийскими «ригелями». Все были полуорками, орками и чернокожими людьми, кроме командира. Тот носил на рукаве нашивку су лейтенанта, и даже под камуфляжными полосами была видна его светлая кожа.
— Стоять, — приказал он нам. В голосе су лейтенанта звучал розалийский акцент. — Оружие на землю.
— Ещё чего, — усмехнулся я, направляя пистолет ему прямо в лицо.
Их было шестеро: все стояли, используя заросшие мхом и травой остатки какой-то техники и просто кучи кирпича от обвалившейся задней стены здания, как укрытия. Дистанцию выдержали идеально: и из «ригелей» не промажешь, и мы не успеем добраться до них, чтобы схватиться в рукопашную, нас прежде нашпигуют свинцом. Однако я держался нагло, словно этого не понимал.
— Оружие на землю, — повторил су лейтенант, — повторять не буду.
— Да ты уже повторил, — раздался голос, на сей раз с явным акцентом уроженца юга Экуменики.
Молодой человек, можно сказать, юноша, шагал со стороны развалин амбара. Он был одет чёрную форму десантных частей Коалиции, причём не колониальный, а континентальный мундир. Шагал открыто, не таясь, заложив пальцы за офицерский ремень. Даже погоны на плечах носил, чего обычно не позволяли даже такие отчаянные сорвиголовы, как десантники. Тот же Келгор ограничивался нарукавными знаками. Для своего чина, а был юноша капитаном, он был очень молод.
— Не ожидали? — растянул тонкие губы в издевательской улыбке юнец. — А мы тут как тут. Вы охотились на нас, а мы вас поймали.
Четверо солдат в такой же чёрной форме, как у юноши, поднялись с земли, нацелив стволы карабинов в затылки легионерам.
— Ба, — протянул юноша, — бах! — крикнул он, выхватывая короткоствольный пистолет из кармана и всаживая пулю прямо между глаз су лейтенанту.
Этот выстрел — и выкрик — стали командой для десантников. Четыре карабина слитно рявкнули, разнося головы легионеров. Последний оставшийся в живых, здоровенный полуорк к двуствольным «сегреном», крутанулся, чтобы хоть одного врага с собой прихватить, но схлопотал пулю в затылок от юноши. Полуорк покачнулся, будто не мог поверить с свою смерть, и повалился ничком на кучу кирпичей.
— Спасибо, — обратился к нам юноша, — что идеально сыграли роль приманки. Но, увы, мы не можем оставить вас в живых. И ваш пакетбот мы реквизируем, само собой.
Десантники уже взяли нас на прицел. Я понял, что действовать надо быстро и осторожно. Сейчас неверный жест и не то слово могут стоить всем нам жизни. Однако я забрался в такую даль вовсе не для того, чтобы умереть от рук тех, к кому послали.
— Я здесь, чтобы встретиться с вашим командиром, — заявил я, убирая оружие, — полковником Конрадом Корженёвски.
Мои слова произвели на юношу впечатление, хотя тот и постарался этого не показать. Он перезарядил свой карманный пистолет, чтобы потянуть время.
— И чем вы можете подтвердить свои слова? Кроме мундира и акцента, конечно.
— В пакетботе есть документы.
— Приглашаете в гости?
— Всегда рад соотечественнику.
Я жестом велел рагнийцам опустить винтовки. С пятью бойцами нам не справиться без потерь, а мне вскоре будет нужен каждый человек. Юноша приказал десантникам убрать оружие — по крайней мере сразу убивать нас не будут. Уже хороший знак.
— Соберите с легионеров всё, что может пригодиться, — велел он, — и тащите в лодку. Сама судьба послала её нам — не придётся тащиться с трофеями пешком.
Пока солдаты деловито обирали убитых, мы с молодым капитаном и рагнийцами направились к лодке.
— Вы вели себя удивительно нагло, — заметил юноша по дороге. — Как будто были уверены, что вас спасут.
— Нас не пришлось бы спасать, — ответил я. — С шестью легионерами мы способны справиться без чьей-либо помощи. Да и их командир допустил ошибку, когда начал болтать. Прикажи он начать стрелять из засады — вот тогда
