Сименон Жорж
Тайна перекрестка 'Трех вдов'
Ж. Сименон
ТАЙНА ПЕРЕКРЕСТКА "ТРЕХ ВДОВ"
ГЛАВА I ЧЕРНЫЙ МОНОКЛЬ
Допрос Карла Андерсена продолжался уже семнадцать часов, когда наконец Мегрэ устало вздохнул и, отодвинув стул, поднялся из-за стола.
Сквозь незашторенные окна за это время можно было наблюдать, как сначала в полдень служащие осаждали кафетерии на площади Сен-Мишель, как их поток постепенно иссяк, а позднее, около шести часов вечера, люди заспешили к входам в метро, на вокзалы, и лишь некоторые завсегдатаи, расположившись в барах, неторопливо потягивали аперитив.
Сена покрылась легким туманом. По ней прошел буксир, светя зелеными и красными огнями и увлекая за собой три баржи. Отправился в рейс самый поздний автобус. Прошумел последний поезд метро. С улицы убрали переносные тумбы с афишами, и над входом в кинотеатр были опущены решетки...
Казалось, что печка в кабинете Мегрэ начала гудеть еще громче. На столе стояли пустые пивные бутылки, лежали остатки бутербродов.
В городе, должно быть, что-то загорелось - по улице с воем промчались пожарные машины. Полиция устроила облаву. Специальный фургон выехал из префектуры около двух часов ночи и чуть позже возвратился во двор полицейской тюрьмы, где и выгрузил свою добычу.
А допрос все продолжался. Каждый час или два, когда Мегрэ уставал, он нажимал кнопку звонка. Появлялся бригадир
Люка, дремавший в соседнем кабинете, просматривал записи, сделанные комиссаром, и сменял его.
Мегрэ же растягивался на раскладушке и, отдохнув, с новой энергией принимался за допрос.
Здание префектуры давно опустело. Лишь в помещении полиции нравов еще оставался кто-то из сотрудников. Около четырех часов утра туда привели торговца наркотиками, и дежурный инспектор принялся его допрашивать.
Сену окутал молочно-белый туман, наступал рассвет, и свет нового дня освещал пустынные набережные. В коридорах управления раздавались шаги, звенели телефоны, слышались голоса, хлопали двери. Уборщицы начали наводить порядок в помещениях.
Положив зажженную трубку на стол, Мегрэ окинул задержанного неодобрительным взглядом, хотя в глубине души он не мог не испытывать к нему чувства уважения. Ведь его допрашивали семнадцать часов кряду! Перед этим у Андерсена вынули шнурки из обуви, сняли отстегивающийся воротник и галстук, изъяли все содержимое карманов.
В первые четыре часа его заставили стоять посреди кабинета, обрушив на него целый град вопросов.
- Пить хочешь?..
Перед Мегрэ стояла уже четвертая бутылка, и задержанный чуть заметно улыбнулся. Он жадно выпил предложенный ему стакан пива.
- Ты голоден?..
При допросе ему приказывали то сесть, то встать. До этого он не ел семь часов, да и в префектуре ему дали лишь один бутерброд.
Допрашивающих было двое, и они сменяли друг друга. Сменившись, они могли подремать, немного размяться, отвлечься от монотонного и надоевшего им допроса.
Но сдались именно они! Мегрэ пожимал плечами, искал очередную трубку в ящике стола, вытирал влажный от пота лоб.
Возможно, его удивило не столько физическое и моральное сопротивление этого человека, сколько тот факт, что в течение всего допроса он не терял присущих ему элегантности и изысканности манер.
Если представитель высшего общества, униженный обыском, раздетый, проведя целый час в отделе опознания в компании сотни других задержанных, пройдя процедуры фотографирования и измерения роста, перенеся при этом ядовитые шутки сокамерников, сохраняет присутствие духа и изысканные манеры - это ли не настоящее чудо?!
И уж совсем невероятно после многочасового допроса не стать похожим на самого заурядного бродягу.
А Карл Андерсен нисколько не изменился. Несмотря на помятый костюм, он сохранил свойственную ему элегантность, которую работники уголовной полиции редко могли наблюдать у своих клиентов. Причем это была элегантность аристократа, который всегда ведет себя непринужденно и надменно, что прежде всего и отличает тех, кто принадлежит к высшему социальному сословию.
Широкоплечий и тонкий в талии, ростом он был выше Мегрэ. Бледное продолговатое лицо с бесцветными губами. В левом глазу - черный монокль.
- Снимите его, - приказали задержанному.
Тот повиновался, слегка усмехнувшись. Монокль скрывал искусственный стеклянный глаз, неприятно поражавший своей неподвижностью.
- Несчастный случай?..
- Да, в результате авиакатастрофы...
- Вы что, воевали?
- Я датчанин и поэтому не воевал. Но у меня на родине был спортивный самолет...
Этот искусственный глаз на юном с правильными чертами лице так смутил Мегрэ, что он пробурчал:
- Монокль вы можете надеть...
Ни разу Андерсен не пожаловался - ни когда его заставляли стоять, ни когда забывали накормить и напоить. Со своего места Карл мог видеть уличное движение, проезжавшие по мосту трамваи и автобусы, наблюдать, как к вечеру проникали в кабинет розоватые лучи заходящего солнца, а теперь забрезжил свет апрельского утра.
Он по-прежнему держался очень прямо, без всякой позы, и единственным признаком усталости был узкий, глубокий круг, появившийся под правым глазом.
- Вы настаиваете на всех своих показаниях?
- Да, настаиваю.
- Но разве вы не осознаете, что они выглядят неправдоподобно?
- Я это понимаю, но все было так на самом деле.
- Уже не надеетесь ли вы, что вас освободят из-за отсутствия прямых улик?
- Ни на что я не надеюсь...
Появление легкого акцента указывало, что Андерсен устал.
- Желаете, чтобы я зачитал протокол допроса, прежде чем вы его подпишите?
Последовал неопределенный жест, словно светский человек отказывался от предложенной ему чашки чая.
- Все же я напомню вам его в общих чертах. Вы прибыли во Францию три года назад с сестрой Эльзой. Прожили месяц в Париже. Затем сняли деревенский дом у шоссе, ведущего из Парижа в Этамп, километрах в трех от Арпажона, на так называемом перекрестке "Трех вдов".
Карл Андерсен чуть заметно кивнул головой.
- Вы живете там три года в полном уединении, и местные жители всего лишь раз пять видели вашу сестру. С соседями вы отношений не поддерживаете. Вы приобрели машину марки "рено" устаревшей модели, которую используете для закупки продуктов на рынке Арпажона. Каждый месяц вы отправляетесь на ней в Париж.
- Да, это так! Чтобы сдать работу в компанию "Дюма и сын" по улице 4 Сентября.
- Ваша работа заключается в изготовлении образцов обивочных тканей для мебели. За каждый из них вам платят пятьсот франков. В среднем вы их делаете по четыре в месяц, то есть на две тысячи франков...
Андерсен вновь утвердительно кивнул головой.
- Ни друзей, ни подруг у вас с сестрой нет. В субботу вечером вы, как всегда, легли спать, заперев сестру в ее комнате, расположенной рядом с вашей. Вы объясняете это тем, что сестра очень боязлива... Допустим!.. В воскресенье в семь часов утра господин Эмиль Мишоннэ, страховой агент, проживающий метрах в ста от вас, входит в свой гараж и видит, что его новая шестицилиндровая машина последней марки исчезла, а вместо нее стоит ваш драндулет...
Неподвижно сидевший до этого Андерсен машинально протянул руку к пустому карману, где у него, видимо, обычно находились сигареты.
- Господин Мишоннэ, который вот уже несколько дней хвастался перед всеми своей машиной, думает, что это дурная шутка. Он направляется к вам, видит, что решетчатые ворота перед домом закрыты и звонит... Но тщетно. Через полчаса он рассказывает о своих злоключениях жандармам, и те идут в ваш дом... Ни вас, ни вашу сестру они там не застают... Зато в гараже они находят машину господина Мишоннэ, а на ее переднем сиденье мертвеца, уткнувшегося в руль. Он убит выстрелом в грудь с близкого расстояния... Жандармы обнаруживают при нем документы... Судя по ним, это Исаак Гольдберг, ювелир из Анвера...
Подбросив дров в печку, Мегрэ продолжал:
- Жандармы опрашивают служащих вокзала в Арпажоне, которые видели, как вы с сестрой сели в первый поезд до Парижа... На парижском вокзале Орсэй вас обоих задерживают... Вы пытаетесь все отрицать...
- Я лишь заявляю, что никого не убивал...
- Вы также отрицаете, что были знакомы с Исааком Гольдбергом...
- Я увидел его первый раз в жизни в собственном гараже, обнаружив мертвым за рулем машины...
- И вместо того, чтобы позвонить в полицию, вы с сестрой сбежали...
- Я испугался...
- Вы ничего не хотите добавить к своим показаниям?
- Я рассказал все!
- Вы по-прежнему утверждаете, что не слышали ничего необычного и ночь с субботы на воскресенье?
- У меня очень крепкий сон.
Уже в пятый раз он повторял то же самое, и вконец измученный Мегрэ нажал кнопку звонка. В кабинете появился бригадир Люка.
- Я скоро вернусь!
Минут пятнадцать длилась беседа Мегрэ с судебным следователем Комельо, которому было поручено это дело. Следователь был настроен пессимистически.
