Джорджи позволила себе расслабиться и самодовольно усмехнуться, когда вдруг увидела его руку, поднятую в приветственном жесте.
Девушка старалась выглядеть хладнокровной, но в голове уже билась тревожная мысль о знакомстве Пирса с ее сестрой и связи этого с его самодовольным жестом.
Конечно, он не узнал ее. А быстрый, уверенный взмах руки вполне мог бы быть безличным жестом в адрес неизвестной дамы.
Внутри все сжалось. Стоит Пирсу узнать ее тайну и пустить слух в обществе, как жизнь Джорджи будет загублена.
Направляясь в особняк лорда Стейна, Джорджи хотела лишь спасти сестру от позора. Вместо этого на ее пути встали два человека, которых она надеялась никогда больше не увидеть.
К моменту приезда домой ее волнение переросло в праведный гнев, заставивший ее ворваться в спальню сестры без предупреждения.
Маленькая шалунья, Вайолет, уже спала, уютно закутавшись в одеяло. Ладони были трогательно сложены под щекой, как у ребенка. Легкая улыбка замерла на розовых губах. Светлые шелковистые волосы водопадом струились по подушке. Должно быть, она отпустила горничную и не стала заплетать на ночь косы.
Любого эта сцена обезоружила бы, но у Джорджианы возникло непреодолимое желание разбудить сестру и потребовать объяснений.
Как могла она выглядеть такой невинной, счастливой и умиротворенной после сегодняшней выходки?
Страх за сестру обострил чувство гнева Джорджи. Если Пирс решит обратить на нее свои чары, у бедняжки не будет ни единого шанса. Вайолет была умной девочкой, но противопоставить уловкам Пирса ей было нечего.
Лишь бы только сегодняшняя ночь не обернулась трагическими последствиями.
Бэкенхем вернулся в особняк. Он обыскал весь дом и сад с прилегающей территорией, но так и не нашел Джорджи. Оставалось надеяться, что она последовала его совету и уехала.
Он проклинал свое безрассудство, подтолкнувшее его явиться на этот прием, и все сегодняшние поступки.
Он приехал в Брайтон посоветоваться с Ксавье по поводу поиска подходящей невесты, а в результате встретился с единственной женщиной в Англии, которая не могла стать его женой.
Бэкенхем терзался мыслью, не дававшей ему покоя, – он должен принять на себя ответственность за сегодняшнее поведение. Окажись на месте Джорджианы любая другая дама, он был бы обязан предложить ей брак. Так поступил бы любой честный человек. А ведь он всегда считал себя джентльменом. Независимо от сопутствующих этому решению проблем, он не мог уклониться от долга чести.
Рассчитывать на то, что никто не узнает их тайны, что Джорджи опять прикроется своей маской, что он возьмет себе в жены кого-то еще и снимет с себя подозрения, было не по-мужски.
Не в состоянии думать о повторном предложении руки и сердца он сосредоточил свои усилия на поиске Джорджи.
Бэкенхем сделал еще один круг вокруг фонтана, еще раз отказав во внимании плескавшимся в нем назойливым нимфам. Тогда-то он заметил ее, спешившую вниз по лестнице, одной рукой придерживая свои пышные юбки.
Сердце в груди подпрыгнуло от радости. Но она бежала вовсе не к нему, а к ожидающей ее карете.
Будто окаменев, Маркус не мог сдвинуться с места – только проводил экипаж взглядом, пока тот не скрылся за воротами.
Порыв бежать за каретой, вскочить в нее на ходу и прижать Джорджи к себе сменился совсем другим чувством, когда Бэкенхем увидел еще одну до боли знакомую фигуру.
Этот негодяй, лорд Пирс, стоял у подъезда, прощальным жестом руки провожая Джорджи.
Глава 4
Вайолет закатила глаза.
– Мы с лордом Пирсом общались всего минуту. Джорджи, он едва обмолвился со мной и парой слов. К тому же он для меня довольно стар.
Джорджи фыркнула.
– Да, должно быть ему уже все тридцать пять.
– Ну, во всяком случае, для меня это много.
– А лорд Пирс случайно не спрашивал обо мне? – Джорджи постаралась произнести это небрежно.
Вайолет пожала плечами.
– Он сказал, что является твоим поклонником. О, и что-то еще о твоих прекрасных волосах.
Джорджи застыла на месте, а Вайолет взглянула на огненную гриву своей сестры, поражаюшую пышностью и буйством цвета, и добавила:
– Разумеется, он прав. Твои локоны великолепны.
Джорджи подавила желание состроить гримасу. Проклятая прическа доставляла ей больше хлопот, чем Вайолет могла вообразить.
– Он довольно очарователен для человека его лет, не так ли? – спросила Вайолет, сложив руки. – Хотя у него ужасная репутация. Миссис Мейкпис говорила мне.
– К вопросу о репутации, – заметила Джорджи резко, – решение поехать в особняк Стейна вместе с Мейкписами было сущим безрассудством. Тебе следовало подумать о последствиях.
Лицо Вайолет просияло.
– Но было так весело, – девушка всплеснула руками, – даже мои самые смелые фантазии не сравнились с творящимся там безумием. Не думаю, что мне придется увидеть подобное во время лондонского сезона. Ты зря беспокоилась, ведь я была с миссис Мейкпис. Она заботилась обо мне, Джорджи. Ей хотелось бы выдать меня замуж за своего деверя. Представь себе, она отгоняла от меня других мужчин весь вечер.
– Всех, кроме Гарри Мейкписа, я полагаю.
– Пустяки, я легко могу справиться с ужасным Гарри, – Вайолет зевнула. – Там было необыкновенно интересно, Джи. Видела бы ты, какой богатый дом у лорда Стейна и какие непристойности там творятся…
Джорджи невольно содрогнулась. Она ни за что не рассказала бы сестре о своем постыдном поведении в этот вечер.
– Могу только догадываться. Прошу тебя не говорить об увиденном никому, в особенности своей матушке.
– Разумеется, мне хватит ума промолчать.
Вайолет подперла подбородок рукой и пристально взглянула на Джорджи.
– Джи, ты когда-нибудь целовалась с мужчиной?
Воспоминание о вчерашней ночи встало у нее перед глазами. Вчера вечером. Бесконечный жгучий поцелуй…
Она откашлялась.
– Боже мой, почему ты спрашиваешь?
– Разве Бэкенхем никогда не целовал тебя?
У Джорджи перехватило дыхание.
– Что?
– Когда вы были помолвлены, разве он ни разу не поцеловал тебя? – нахмурилась Вайолет. – Я думала, это допустимо для помолвленных.
– Конечно. Я просто… – вздохнула Джорджи. Она никогда раньше не говорила ни с кем о своих отношениях с Бэкенхемом. – Да. Мы целовались, когда были помолвлены.
Взгляд Вайолет пригвоздил ее к стене.
– Да? И как это было?
– Ну, э-э… – Джорджи с трудом отогнала оживающий в памяти страстный пламенный поцелуй вчерашнего вечера. На ум ей пришло только одно слово. – Приятно, – наконец выдавила она. Конечно, это было явным преуменьшением, но Вайолет не следовало знать деталей. Девушка рассмеялась. – Это было так давно, что я почти забыла.
