В их отношениях было слишком много эмоций, смятения, старых обид. Их брак никогда не стал бы тихой гаванью – скорее скалистым ущельем.
После нескольких лет мучений, уладив проблемы с непростым наследством деда, Маркус наконец достиг своей цели – стабильности. Джорджи Блэк не внесла бы в его жизнь ничего, кроме хаоса.
В нем вспыхнул гнев. Она сама позвала его прошлой ночью. Более того, без колебаний бросилась в его объятия. Отчасти ответственность за случившееся лежала и на ней.
Но больше всего Бэкенхема тревожила собственная неосторожность, дикий, неконтролируемый зов плоти, так ему несвойственный. Стоило ему почувствовать прикосновение ее губ, как он забыл обо всем.
Кого он пытался обмануть? Он потерял самообладание, как только увидел ее. Эта девушка имела над ним особую власть. Джорджи была опасной женщиной.
Одно утешение – ему удалось вырваться. Если бы они не остановились, сейчас у него не было бы выбора, только женитьба. Бэкенхем благодарил Бога за своевременную остановку, за то, что она назвала его по имени.
В то же время воспоминания о ее губах, ласкающих мочку его уха, ее шепот вызывали в нем дрожь.
Нет, бесполезно притворяться, будто прошлой ночью ничего не произошло. Совесть не даст ему покоя, пока долг чести не будет оплачен.
Он пойдет к Джорджи, та, разумеется, отвергнет его предложение. Но он исполнит свой долг, и с делом будет покончено. Затем он сможет сосредоточиться на поисках подходящей невесты.
Бэкенхем отвлекся от этих мыслей, только когда Лидгейт щелкнул пальцами у него перед носом.
– Бекс, ты слышал хоть слово из того, что я сказал?
Откашлявшись, Маркус извинился:
– Прошу прощения, задумался. Я очень ценю твою помощь, Энди.
Успокоившись, Лидгейт сказал:
– Прибереги свою благодарность на будущее. Ты не скажешь мне «спасибо», когда за тобой начнут бегать матушки потенциальных невест.
Бэкенхем, оторопев, уронил салфетку на стол.
– Об этом я не подумал.
Лидгейт пожал плечами:
– Ничего не поделаешь. Ты вновь появился на сцене после долгого отсутствия и сразу стал одним из самых завидных холостяков в Англии, не считая Ксавье.
– И тебя, – подмигнул Бэкенхем. – Я слышал, как юные барышни и их мамаши сетуют на твою неуловимость.
Лидгейт горестно вздохнул:
– Не так-то просто каждый раз быть на шаг впереди. Святые небеса, сколько я бы мог порассказать тебе…
Бэкенхем вопросительно склонил голову.
– Настоящие хищницы, – заявил Лидгейт. – Они умеют охотиться. Как-то, несколько лет назад… – Лидгейт побледнел, явно вспомнив какую-то ужасную историю. – Но Розамунда пришла мне на помощь. Прелестная Розамунда.
– Тебе стоило бы ограничиться профессионалками, – посоветовал Бэкенхем.
Голубые глаза Лидгейта сверкнули.
– Не нахожу в этом ни капли удовольствия. Зачем мне платить женщинам за их благосклонность?
– Тебе нравится погоня, – догадался Бэкенхем, которого как раз преследование интересовало меньше всего.
Через несколько месяцев после разрыва помолвки с Джорджи Маркус завоевал определенную репутацию у дам высшего света. Он и сам не знал, что на него нашло тогда. Но к тому времени, как он смог осознать, что его жизнь стремительно несется под откос, Бэкенхем уже отточил любовную технику в будуарах до мастерства. Однако в какой-то момент осознал, что тратить жизнь, повинуясь лишь зову плоти, не слушая сердце, по меньшей мере глупо.
За последние годы Бэкенхем стал мудрее, теперь он предпочитал в отношениях с женщинами простоту и ясность. Он щедро благодарил каждую свою любовницу за ее общество. Очередная сделка, не более того.
Любовная жизнь Лидгейта напоминала запутанный клубок нитей, и не было никакой надежды его распутать.
– Боюсь, ты прав, – улыбнулся Лидгейт.
Бэкенхем раздраженно вздохнул, возвращаясь мыслями к нависшей над ним угрозе лондонского сезона.
Обручение было самым простым и быстрым этапом их отношений с Джорджи. Бэкенхем знал семью Джорджианы всю свою жизнь. Она была наследницей имущества своего отца – большого поместья с красивым домом, который когда-то был частью Уинфорда, усадьбы Бэкенхемов.
Монфор договорился с сэром Доналдом о выгодной партии – в один прекрасный день поместье воссоединится с Уинфордом за счет женитьбы Бэкенхема на старшей дочери сэра Доналда Блэка. Казалось, Маркус с самого детства знал, что ему предстоит жениться на рыжеволосой лисичке из Кловерли-Мэнор.
В юности он не обращал особого внимания на Джорджи. Девочка была бесстрашной наездницей, сорвиголовой, не уступавшей любому мальчишке. Она привлекла его внимание, только когда совершила первый выход в высший свет – уже в облике юной леди, с ворохом юбок и пышными волосами цвета пламени, покорившими все светское общество.
Черт возьми, почему его мысли постоянно вертятся вокруг Джорджи? Бэкенхем усилием заставил себя сосредоточиться на словах Лидгейта.
– Гостевые визиты. Нам нужно продумать маршрут.
Лидгейт извлек из кармана блокнот с карандашом и сделал несколько пометок.
– Начнем с леди Мэлбис в Норфолке, оттуда отправимся на юг Англии.
Бэкенхем устало выругался про себя и подумал, что теперь ему уж точно конец.
Глава 5
«Дорогая Лиззи!
Надеюсь, мое письмо дойдет быстро, и бедный Дарти не слишком сильно тебя отвлекает. Знаю – он замечательный человек и станет тебе верным и щедрым мужем, Лиззи! Я желаю тебе полюбить его всем сердцем, ведь это самое восхитительное и волнующее чувство на свете…
Не могу поверить, что Джи уговорила маму отправить меня обратно в школу в Бат, пока не придет время моего выхода в свет на открытии сезона. Она была шокирована моей вчерашней поездкой на один званый вечер. Но я нисколечко не пожалела, милая Лиззи. Он был там. Он последовал за мной сюда из Бата, как и обещал…»
В этот час набережная Брайтона была безлюдной. Радуясь отсутствию знакомых, Джорджи глубоко вдохнула чистый морской воздух. Ей нужно было проветриться после прошедшей ночи страсти и унижения.
В поцелуях Маркуса было столько горечи и желания. Он должен был почувствовать ее тягу к нему, отчаянное влечение. Она сама умоляла его не уходить.
Краска стыда залила лицо девушки. Скольких неприятностей она могла бы избежать, научившись думать, прежде чем действовать!
В нескольких шагах от Джорджианы семенила горничная, тяжело вздыхая, ибо не одобряла прогулок по набережной Брайтона.
