Бэкенхем встретил ее ясный взгляд, заметил блеск в глазах.
– Я польщен, – сказал он кратко.
– Напротив. Скорее я польщена. Немногие дамы смогли бы похвастаться двумя помолвками с графом.
Действительно, какая женщина могла бы устоять?
Даже сейчас она испытывала сильнейшее искушение – поддаться слабости и принять предложение, если бы только не пострадала ее гордость. Для него предложение было не более чем делом чести, удручающим долгом.
Но вчерашней ночью они провели вместе несколько жарких минут, решительно позабыв о долге. Ее голова раскалывалась от непонимания сложностей, предположений, мыслей о последствиях.
Думал ли он о ее мотивах? Возможно, ему казалось, что она позволила себе такие вольности в надежде вытянуть из него предложение?
Бэкенхем всегда недооценивал разрушительную силу своего обаяния. Сможет ли он поверить, что она не смогла устоять перед ним? Прыжок в омут страсти и отказ от логики сейчас не был бы лукавством с ее стороны.
В отличие от Бэкенхема, Джорджи никогда не сомневалась в собственной власти над противоположным полом. Она до сих пор каждую неделю получала признания в любви и бесконечной преданности от многочисленных поклонников, дом был завален цветами от обожателей.
Одного только нельзя было добиться с помощью ее красоты и очарования – настоящей любви и цели в жизни.
Джорджи потеряла все шансы на первое, устремив взор на человека, который никогда бы не ответил ей взаимностью. Второе ускользнуло от нее с безразличием отца, затем лорда Бэкенхема.
Давно выброшенная из головы мысль вновь замерцала в ее мозгу – Бэкенхема могло все еще привлекать ее наследство. Это бы объяснило поспешность его предложения. Мысль вызвала у нее отвращение. Еще пара оскорблений, и она задохнется от обиды.
Немного поколебавшись, она спросила:
– Маркус, ты ведь знаешь, что теперь я не унаследую Кловерли-Мэнор?
Слова слетели с ее губ быстро, на одном дыхании. Оставалось лишь дождаться его ответа.
– Да, конечно. Я просто пытался исполнить долг. Если кто-то узнает, что произошло между нами, твоя репутация…
– Между нами ничего не произошло, – отчеканила девушка. Жестокость его слов грубо растоптала ее самолюбие.
Бэкенхем натянул поводья, и экипаж внезапно остановился.
Развернувшись к ней всем телом, он яростно выпалил:
– Неужели ты думала, я тебя не узнаю? Где бы ты ни была, какое бы платье на тебе ни было надето? Даже в маске, закрывающей все лицо, и с напудренными волосами я сразу узнал тебя. Зачем ты туда приехала?
Она с трудом сглотнула.
– Не понимаю, о чем ты.
Он крепко сжал руки – лошади беспокойно перетаптывались на месте. Джорджи видела, что ему хочется схватить ее и встряхнуть. Именно этого ей сейчас так не хватало – почувствовать его сильные руки, пускай даже в гневе. Она тут же устыдилась своих мыслей.
После прошлой ночи ей казалось, что она навсегда отделалась от лорда Бэкенхема. Оставался только Пирс.
Бэкенхем узнал ее сразу. Почему же тогда он говорил с ней таким образом, целовал ее, позволял себе прикосновения, при воспоминании о которых сейчас ее щеки заливал густой румянец? Что им руководило – ярость, отвращение, желание преподать ей урок?
Что ж. По крайней мере, в эти несколько минут его влечение к ней было искренним.
Желание узнать, почему он остановился, жгло ее. Но тогда придется раскрыть свои карты. Интуитивно Джорджи понимала – чем сильнее она будет отрицать произошедшее, тем быстрее он смирится с ее отказом. Может быть, его совесть не будет чиста, но он оставит ее в покое.
Признай она правду, Бэкенхем потребует от нее ответ, который она не может ему дать. Джорджи не сомневалась, что, руководимый благородством, он заставил бы ее принять предложение. В вопросах чести Маркус был непреклонен.
Оставался один способ избежать нежелательного брака. С отвращением к самой себе она признала – отчаянные времена требуют отчаянных мер.
– Если этой таинственной женщиной в маске действительно была я, – сказала она медленно, – то откуда тебе знать, что ты – единственный человек, с кем я провела прошлую ночь?
Его лицо окаменело.
– Я просто знаю.
Она выдавила из себя фальшивый смешок.
– Кажется, ты слишком доверяешь таинственным незнакомкам в масках.
– Пожалуй.
Она кивнула.
– Думаю, нам больше нечего обсуждать. Я отвергаю твое предложение. Я бы поблагодарила тебя за оказанную честь, но, учитывая присовокупленные к предложению беспочвенные обвинения в фривольном поведении, считаю это невозможным.
Он глухо произнес:
– Мое предложение было сделано достойно. Я не заслуживаю того, чтобы мне бросали его в лицо.
Джорджи возразила взмахом руки.
– Ты пришел сегодня с выражением отвращения на лице. Ты сделал предложение в такой форме, что ни одна уважающая себя особа не ответила бы согласием. Не нужно притворяться образцом благородства и смотреть на меня как на отказавшую тебе по глупости дурочку. Нет, Маркус! Ты хочешь взять меня в жены не больше, чем я хочу выходить за тебя замуж.
Он замер. Спустя секунду отвернулся и, дернув поводья, снова пустил лошадей вперед.
Казалось, Джорджи победила. Но вместо триумфа в душе была лишь пустота и боль. Даже это не остановило ее от последнего выстрела:
– Ты всего лишь хотел очистить свою совесть. Ты сделал мне предложение, а теперь можешь вернуться к нормальной, спокойной жизни. Не беспокойтесь, лорд Бэкенхем, ваша драгоценная честь осталась незапятнанной.
Глава 6
Бэкенхем не сказал более ни слова, направляя экипаж обратно к дому Джорджи.
Что ж, отказ. Как он и предполагал. Теперь он свободен от обязательств и может искать милую, тихую невесту, которая не нарушит порядка устоявшейся жизни.
Разговор с Джорджи едва ли прошел по плану. С одной стороны, она отрицала свое присутствие на приеме Стейна. Но он ни на секунду не сомневался, что леди в маске была Джорджиана Блэк. Ни одна другая женщина не походила на нее своей внешностью, манерами, голосом, гордым наклоном головы. Пламя страсти, захватившее его тогда, могла зажечь только одна женщина. Ощущение ее тела в объятиях было таким чистым, теплым, волнующим.
Ни одна другая дама никогда не волновала его так сильно. Даже воздух меж ними потрескивал от напряжения, словно перед бурей.
Она должна была чувствовать то же. Но она сидела рядом, гордо выпрямившись, спокойно отвергнув его предложение о браке.
Черт возьми, как же это раздражало.
