Черт возьми, как же это раздражало.
– Я отвезу тебя домой, – сообщил он.
– Чудесно. Мне не помешало бы прилечь, дабы оправиться от шока, – сказала она ехидным тоном. – Честно говоря, Маркус, ты не перестаешь меня удивлять.
– Да, тебе необходимо отдохнуть пару часов и серьезно все обдумать, – проговорил он спокойно, желая позлить ее еще немного. – Я не приму твой ответ за окончательный отказ.
Слова вылетели прежде, чем он сам осознал их смысл.
Джорджи ахнула.
– Лучше тебе не тратить время попусту. Я не передумаю.
– Возможно, леди Арден сможет убедить тебя, – увидев у нее на лице выражение загнанного в ловушку зверька, он злорадно улыбнулся. – Когда услышит историю о прошлой ночи.
– Ты не посмеешь так поступить – оклеветать меня перед обществом, перед моей же семьей!
– В твоей фразе так много ошибочных предположений, что я не знаю, с чего начать опровержение, – сказал Бэкенхем, ловко свернув за угол. – Рассказать о нашей ночи твоей мачехе было бы правильно. Что касается общества – у леди Арден есть свои интересы. Она не станет дискредитировать тебя.
Джорджи уставилась на него.
– Ты правда этого хочешь? Жениться на мне после того, что случилось шесть лет назад?
Она была права. Нужно быть сумасшедшим, чтобы так форсировать события. Бэкенхем не хотел быть снова помолвленным с ней. Он пришел сюда, чтобы очистить совесть – вот и все.
Вспышка понимания ослепила Бэкенхема: его непреодолимое желание относилось не к браку, но к ее признанию того, что произошло между ними прошлой ночью. Он хотел слышать от нее правду про все те обжигающие поцелуи, страстные объятия, стоны удовольствия. Хотел верить, что она была готова отдаться ему.
– Я приеду за ответом завтра.
Она обратила к нему синие глаза, при сильном солнечном свете отливающие бирюзой.
– Значит, не желаешь уступать? Позволь спросить, как далеко ты готов зайти? – она усмехнулась. – Следует ли мне быть польщенной?
– Я не собирался потакать твоему тщеславию, – отрезал Бэкенхем.
– Охотно верю.
– Тем не менее я приеду снова завтра.
– Для тебя меня не будет дома, ни завтра, ни в будущем, – заявила она.
– Зачем же ты говоришь такие вещи? – удивился Бэкенхем. – Ты же знаешь – если ты мне откажешь, то я просто украду тебя.
– Только попробуй, и я попрошу лакеев вышвырнуть тебя из дома.
Бэкенхем хрипло рассмеялся.
– Ну что ж, посмотрим.
Этим вечером Джорджиана уделила особое внимание своей внешности. В ее планы входил только званый обед у знакомого ее отца и несколько мелких светских визитов, ни на одном из которых не мог присутствовать Бэкенхем. По непонятной причине сегодня Джорджи волновалась больше, чем на своем первом выходе в свет.
Поняв, как ранима сейчас госпожа, Смит превзошла саму себя. Обладая состоянием и вкусом, из платья можно создать настоящий шедевр.
К удивлению всего общества и собственному в том числе, Джорджи ни разу не решилась принять предложение о браке. Это означало, что, когда – всего через несколько месяцев – ей наконец исполнится двадцать пять, она унаследует состояние напрямую.
Опекуны предупреждали – наследство сделает ее мишенью для охотников за наживой. Джорджи не питала никаких иллюзий – в свои годы она уже научилась различать пиявок и избавляться от них.
– Вы сегодня словно лед и пламя, – протянул чей-то мягкий глубокий голос совсем рядом.
Джорджи повернула голову и встретила пару ясных зеленых глаз на лице, скорее подходящем поэту, нежели злодею. Высокие скулы, благородный лоб, орлиный нос, волосы цвета вороного крыла и чувственные полные губы, выдававшие природу сатира.
Лорд Пирс. Кто же еще. Ее мысли были так заняты Бэкенхемом, что она не подумала о вероятности встречи с куда более неприятным персонажем. Пирс вернулся из изгнания с четким намерением заявить о себе всему английскому обществу.
Тепло его тела, горячее дыхание у ее уха… Близость этого человека не вызывала у нее ничего, кроме отвращения.
Джорджи сделала шаг в сторону, чтобы установить дистанцию.
– Лед и пламя?
Она знала, что он имел в виду. Белое шелковое платье с серебристым кружевом холодного оттенка разительно контрастировало с ее медными кудрями.
– Некрасиво с вашей стороны иронизировать над моими волосами, сэр.
– Вы меня неправильно поняли. Пламя в ваших глазах, – взглядом, насмешливым и изучающим, Пирс смерил ее с ног до головы. Так ценитель отнесся бы к произведению искусства. – Определенно сегодня в них особый блеск. Какой-то бедняга уже имел несчастье обратить на себя ваш гнев?
Джорджи прикрыла рукой фальшивый зевок.
– Не представляю, что вы имеете в виду. Я самое уравновешенное существо на свете.
– Неприкрытая ложь, – заявил Пирс.
– Уверяю вас, – сказала Джорджи. – Был бы мой характер таким же пламенным, как и мои волосы, я бы уже стащила со стола фруктовый нож и вонзила его в ваше крошечное черное сердце.
Пирс запрокинул голову и расхохотался – он явно получал удовольствие от этой перепалки.
– О, дорогая Джорджиана, как же я скучал без вас.
Он всегда называл ее Джорджианой, не мисс Блэк, не Джорджи или даже Джи. Она сжала зубы, но не стала жаловаться на фамильярность. Лучше всего было его игнорировать, а не подкидывать дров в костер.
Сейчас Джорджи искренне сожалела, что ей не хватает безрассудства и жестокости привести свою угрозу с фруктовым ножом в исполнение. Вместо этого она пробормотала:
– Леди Арден будет искать меня. Простите, сэр.
Легко кивнув на прощание, она медленно двинулась сквозь толпу с высоко поднятой головой, разумеется, порождая своим поведением новые сплетни.
– Вот вы где, дорогая, – улыбнулась леди Арден, как только Джорджи приблизилась. Дама непрерывно обмахивалась веером. – Такое столпотворение. Каждый год я обещаю себе никогда не возвращаться в Брайтон, и каждый раз я снова здесь.
Зрелая красота леди Арден была изящно подчеркнута шелковым платьем цвета бронзы. Идеально подобранный тюрбан выгодно оттенял светло-каштановые волосы и придавал особый блеск золотисто-коньячным глазам.
Все барышни рода Блэк дебютировали под покровительством леди Арден. Она считалась в высшем обществе несравненной свахой. Успех леди Арден в вопросах организации выгодных партий заключался в сочетании вкуса, чувства меры, изящества и беспощадности.
Ее слава легендарной сводницы лишь единожды потерпела фиаско, и теперь она находила девический статус Джорджи совершенно неприемлемым.
