Он узнал бы Джорджи из тысячи других женщин, пусть даже в карнавальном костюме. Кружевная маска могла закрыть ее лицо целиком, спрятать пухлые соблазнительные губы, однако ей не удалось скрыть особенный блеск глаз.
Джорджи припудрила волосы, что было настоящим преступлением против природы и одновременно ловким способом маскировки. Ни одна леди не желала бы раскрыть свое инкогнито на подобном вечере. Тем более незамужняя. Огненные локоны Джорджианы Блэк выдали бы ее мгновенно.
Участие в подобной вакханалии было чрезвычайно опасным и подвергало риску ее репутацию. Бэкенхем должен был убедить Джорджи покинуть поместье и проводить домой. Но все его джентльменские порывы не имели ни единого шанса против бушующего океана гнева, горечи и желания.
Он опустил взгляд. Плавные изгибы ее тела были причиной многих бессонных ночей.
Что-то в позе Джорджи делало ее таинственной, манящей и, черт побери, такой самоуверенной, что он пришел в ярость. Ей не место в этом особняке, на этом карнавале. Бог свидетель, он хотел бы разнести в щепки весь этот дом и всех его гостей.
Пережив фарс их помолвки и печальные последствия разрыва, он все еще цеплялся за образ невинной девочки, которую знал всю жизнь. Ее присутствие здесь сегодня вечером перевернуло его мир вверх дном.
Он наблюдал, как она подняла руку, коснулась мочки уха. Это движение напомнило ему прежнюю Джорджи. С новой силой вспыхнула ярость, а примешавшееся к ней желание подсказало ему решение.
Очевидно, мисс Джорджиана Блэк явилась на это скандальное мероприятие с целью найти мужчину, способного соблазнить ее.
Что ж, этим мужчиной будет он.
Бэкенхем не выдал себя и ничем не показал, что узнал Джорджи. Если ей хотелось походить на светских блудниц-аристократок, она должна узнать, как с блудницами обходятся джентльмены, посещающие подобные вечера. Намеренно грубо он приказал ей раздеться.
Бэкенхем ждал, что она поставит его на место и оскорбленно выбежит из комнаты. Она ведь знала, кто он такой, даже если предпочитала скрывать собственное имя.
Но Джорджи молчала. Была ли она поражена, шокирована, испугана? Тишина сводила его с ума.
Бэкенхем тянул время за раздеванием и умыванием, руки его дрожали, тело напряглось от волнения. Стоило ему только сделать первый шаг и дать волю желанию, он уже не смог бы совладать с собой.
А потом она произнесла:
– Куда подевалась ваша галантность?
Так значит, она придавала большее значение процессу, нежели факту обольщения. Сейчас лорд не был расположен к учтивости. Но ему удалось разгадать ее настроение – она не сказала «нет», она лишь попросила сменить тон.
Джорджи заявила, что слышала о нем как об искусном любовнике. Что ж, это даже льстило его самолюбию. Бэкенхем понимал, что их встреча не будет похожа на другие. По сравнению с восхитительной, яркой и такой живой Джорджианой Блэк другие женщины казались лишь блеклыми тенями.
Прохлада воды остудила жар его тела, но не затушила языков пламени желания внутри его. Он сделал шаг к ней навстречу. И тут на него нахлынули воспоминания. На протяжении всей помолвки ему приходилось держать себя в руках, ведь она была девственницей, а он был благородным кавалером. Спасение он находил лишь в фантазиях о том, как скоро они поженятся и он сможет обладать ею – каждую ночь, если того пожелает. И каждое утро, день и вечер.
Мечты сгорели в одночасье, стоило лишь ей разорвать помолвку.
Но сегодня…
Бэкенхем был в отчаянии – и ликовал. Сегодня вечером он наконец-то сможет воплотить мечты в жизнь.
– Вы не разделись, – сказал он хрипло. – Вам помочь?
У Джорджи закружилась голова, пульс резко участился. Все происходило слишком быстро. Если она не остановится сейчас, будет поздно.
Она покачала головой:
– Нет, я лишь…
– Возможно, стоит начать с поцелуя.
Медленно Маркус протянул руку к ее лицу и скользнул пальцем под край кружевной маски.
– Нет, – вскрикнула она. Ее рука взметнулась в воздух, она схватила его за запястье в попытке не дать снять маску. Джорджи боялась его реакции, если раскроется ее инкогнито. Ярость или пренебрежение? Возможно, он вовсе не будет удивлен. Она не знала, что хуже.
Рисковать было нельзя.
– Как вы темпераментны. – Бэкенхем слегка склонил голову набок. Затем он поднес к ее лицу другую руку. Кончики его пальцев нежно дотронулись до подбородка, погладили шею.
– Я не сниму маску. Я только…
Осторожно он приподнял кружево маски.
Прохладный воздух обжег приоткрытые губы. Она с трудом сглотнула и выпустила его руку.
Он провел пальцами по напудренным волосам и взял ее голову в свои ладони. Дрожь пробежала по ее спине.
Маркус наклонился к ней, согревая ее губы своим теплым шепотом:
– Неизвестность всегда возбуждает сильнее, вы не находите?
Прежде чем она успела ответить, он впился в ее губы, страстно притянув к себе.
Ее сердце едва не вырвалось из груди. Бэкенхем не играл и не флиртовал с ней, о нет, этот поцелуй воплощал собой жгучее влечение. Джорджи почувствовала, как его горячий влажный язык проникает в ее рот, и ускоряющийся вихрь желания завладел ею.
Ее рука скользнула вверх и зарылась в волосах Бэкенхема. Его тело было еще влажным, от него исходил едва уловимый аромат цитрусового мыла, который всегда напоминал о нем.
Бэкенхем обнял девушку одной рукой за талию. Его медленные проникновенные поцелуи сводили Джорджиану с ума.
Он накрыл ладонью ее грудь, его руки были властными и требовательными.
Джорджи издала тихий, беспомощный стон. Она должна была остановить его, но прикосновения дарили сладкую муку, заставляющую молить о бесконечном продолжении. Когда Бэкенхем принялся расстегивать ее корсаж и покрывать горячими поцелуями освобождающиеся от одежды груди, легонько покусывая их, Джорджи прильнула к нему целиком, поддавшись неге, словно воск, тая в его объятиях и бессвязно бормоча.
Жажда наслаждений была опасной, безрассудной, а благоразумные намерения остановить его натиск проигрывали мятежному духу ее плоти.
Маркус лучше ее самой чувствовал сокровенные тайны ее плоти и умел доставить ей неземное наслаждение. Каждое прикосновение было для нее сродни сладострастной пытке, а каждая ласка повергала в ужас от сознания, что все может закончиться.
Он был воплощением всех ее желаний. Его поцелуи утоляли ее любовную жажду. Стоило ему немного замедлить движения, как из ее уст вырывался стон протеста.
Расстегнутое платье Джорджи упало к ее ногам. Он развернул ее спиной к себе и начал покрывать ее шею и затылок медленными поцелуями, в то же время нежно обнимая ее и лаская ладонями полную грудь. По всему ее телу пробегали разряды тока, от чего кончики пальцев слегка подрагивали. Его горячее дыхание и игривые легкие укусы обжигали чувствительную кожу так, что она не могла сдержать крик.
