— И водку бросили! Водку-то зачем?! — возмутился Кузьмич, поднимая лохмотья авоськи с битыми бутылками.
— Зачем, зачем? — обозлился Сергей Олегович. — Может, он и не за хлебом бегал… Может, ему водка нужна была! Выпить и закусить захотел…
Все развернулись и пошли назад к дому.
— Женя, я не совсем понял смысла этой охоты… — признался Раймо.
— Смысл? Смысл в том, чтобы накормить зверя, — серьезно пояснил Женя.
— Это очень гуманно… — подумал финн.
Протрезвевшие и усталые охотники вернулись к хозяйству егеря. Молча разбрелись кто куда. Лева и Женя стали готовить оружие и лодки. Сергей Олегович прилег на сеновале.
Михалыч смотрел, как Раймо проверяет манок на утку. Подошел поближе, взял хитроумный свисток, подул в него, приноравливаясь. Филя, лежавший на земле неподалеку, тут же прореагировал — зарычал.
— Отличная вещь! — похвалил свисток Михалыч, отдавая его Раймо.
Семенов все бродил по двору в поисках своего табельного оружия.
* * *
Отдохнув с часок, стали грузиться в надувные лодки. В первой уселись Михалыч и Лева Соловейчик, во второй разместились Раймо, Женя и Кузьмич.
— Семенов, за старшего остаешься! — напутствовал Кузьмич. — Серегу не буди, пусть отдыхает, набегался сегодня… А это еще зачем? — он поднял со дна лодки спиннинг.
— Это мой, — по-английски пояснил Раймо. — Я хочу половить рыбу.
— На утку идем… — нахмурился Кузьмич. — Рыба — это баловство. Да у нас ее и нет совсем, рыбы-то…
— Это мы уже слышали… Ушел зверь, на дальний кордон ушел… — глядя вдаль, задумчиво произнес Качалов. — А за зверем, наверное, и рыба подалась…
Егерь пропустил мимо ушей иронию, сквозившую в словах Евгения, и закричал генералу, хотя вторая лодка была совсем рядом:
— Михалыч! Вы на Глухие идите, а мы за мыском станем, в камышах. С таким-то манком иностранным все утки наши будут!
— С Богом! — махнул рукой генерал. Лодки почти синхронно отошли от берега и полетели по глади воды. Лица у охотников были серьезны. Они внимательно смотрели по сторонам, сжимая в руках ружья. Своим видом они напоминали рейнджеров, только Кузьмин в ватнике и ушанке не вписывался в общий антураж.
Над поверхностью воды стелился легкий туман. Мимо борта лодки пролетали низкие, поросшие кустарником, берега. У протоки разделились.
Кузьмич махнул рукой — “глуши мотор!”. Лодка тяжело и послушно осела, резко замедляя ход. По инерции прошли еще несколько метров вдоль высоких камышей.
Медленно развернулись и на веслах стали грести от старого камыша к узким просветам между островками…
— Здесь, — прошептал Кузьмич, оглядываясь.
Раймо посмотрел на него и достал манок.
— Ну, вот и сбылась… мечта идиота… — прошептал Качалов, приготавливая свою вертикалку. — Давай…
Нежные звуки покрякиванья раздались над водой. Раймо добросовестно свистел в манок, прислушиваясь — не ответит ли кто на его зов. Звук легко и быстро летал над зеркалом воды. На него отзывались то ли настоящие утки, то ли эхо…
Невдалеке послышалось отчетливое кряканье. Где-то рядом даже прошлепали по воздуху крылья. Снова ответный зов долетел до них. Все сосредоточились. Раймо посвистал еще раз.
— Из-за мыска идут… — пригнул голову Кузьмич, — не одна идет…
Раймо вновь стал приманивать. Теперь уже ответные кряканья раздавались все ближе и ближе. Вдруг где-то рядом взлетела жирная, отяжелевшая на летних харчах утка. Все вздрогнули, но она прошла на темном фоне деревьев, почти незаметная в сумерках, — и никто даже не повел в ее сторону ружьем.
— Давай, давай… — попросил жестом Кузьмич Раймо.
Снова терпеливо приманивали. Кряканье стало раздаваться все ближе и ближе, всего в нескольких метрах от них, за ближайшей стеной камышей. Раймо еще раз подманил. За камышами ответили, шлепнуло, плеснуло что-то…
Нервы у Кузьмича не выдержали: он поднял свою винтовку и пальнул в легкое шевеление. Раз! Потом еще!
Раздался дикий свист — как будто проткнули сразу несколько резиновых камер.
— Мать вашу! — заорал Лева Соловейчик.
Из камышей, куда палил Кузьмич, выползла лодка с Левой и генералом. Корпус ее был пробит во множестве мест. Жалкие попытки Михалыча и Соловейчика заткнуть решето пробоин руками выглядели нелепо.
Лодка медленно, но неуклонно погружалась под воду.
— Какая сволочь стреляла?! — неистовствовал Лева. — Убью гада! Пасть порву!!!
— Вы чего сюда приперлись?! — перешел в нападение Кузьмич. — Договорились же: вы в Глухих стоите, мы — здесь.
— А здесь, по-твоему, что?! — орал Лева. — Это же и есть Глухие! Абориген хренов!
— Вы целы? — выгребал к тонущей лодке Качалов. — Никого не задело? Ми-халыч, ты как?
— Глухие вон где!.. — орал Кузьмич. — А здесь… это…
Он огляделся и растерянно сел на дно лодки, губы его что-то беззвучно шептали.
Лева и генерал быстро перебросили оружие и вещи в целую лодку, затем перебрались и сами. Раймо успел привязать к тонущей лодке линь — та медленно скрывалась под водой. Пришлось даже потравить веревку, глубина оказалась приличная.
— Ты, Кузьмич, каким номером палил? — поинтересовался Михалыч, провожая глазами пузырики воздуха, что обильно пошли из-под воды в месте, где утонула лодка.
— “Пятерка”, — тускло ответил Кузьмич.
— Кучно пошла!.. — похвалил генерал. — Аккурат между нами…
— Ныряй теперь, стрелок! — немного отошел Лева. — Лодку доставать надо. Мотор тоже жалко, отличный был мотор. Я его отладил… э-эх!
— Глубоко здесь, — нагнулся над бортом лодки Кузьмич, всматриваясь в черноту воды.
— Да уж с головкой будет… — пообещал Лева.
Кузьмич молча стянул телогрейку, снял свитер…
Через минуту он стоял в лодке в одних бязевых кальсонах и ушанке. Все молча смотрели на его дрожащее тело. Кузьмич сел на борт лодки, свесил ноги к воде, дотронулся — и тут же поджал их: холодно…
— Я, мужики, плавать не умею… — признался Кузьмич.
И такой у него жалкий был вид, что все рассмеялись.
Совсем рядом с лодкой шумно плюхнулись на воду две здоровенные утки. На светлой глади их темные тела видны были отчетливо.
— Сволочи!.. — пробормотал Кузьмич. — Чувствуют они, что ли, когда не до них?..
Михалыч разделся. Быстро перелез через борт и тут же нырнул. Линь в руках Раймо легко подрагивал, затем натянулся…
Что творилось под водой, увидеть было невозможно. Все молча сидели и ждали Михалыча.
Он неожиданно вынырнул совсем рядом с лодкой.
— Подцепил? — заискивающе поинтересовался Кузьмич.
Генерал ничего не ответил. Набрав побольше воздуха в легкие, он вновь ушел в темноту воды. Снова все застыли в тягостном ожидании… Казалось, что прошло несколько минут: так долго Михалыч не показывался.
— Может, запутался? — снова подал голос Кузьмич: он внутренне ощущал свою вину и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. — Подергай линь-то! — попросил он Раймо. — Тут такое дно, никто не знает… что там.
Остальные тоже заволновались: Михалыч все не показывался.
Линь в руках Раймо натянулся, дернулся.
Прошло еще несколько секунд — и генерал наконец-то с шумом выплыл на поверхность. Тяжело дыша, он вцепился в борт. Женя помог ему залезть в лодку.
— Ну что? — спросил Кузьмич. — Порядок?
Михалыч молча стал одеваться.
— Значит, сейчас подтянем к камышам и затащим на них… — проявлял свою активность Кузьмич. — Там мелко. Мотор снимем…
— Сначала сапоги снимай! — приказал ему Михалыч.
— Зачем? — не понял Кузьмич, но сразу стал стягивать свои резиновые сапоги. — Сапоги-то зачем?
— Лодку латать будем, — объяснил ему Лева, — на заплаты пойдут твои шузы…
На малых оборотах пошли к камышам, вытягивая из воды затонувшую лодку. Затем мягко затащили ее плоское днище на примятые стебли растений.
Лева и Женя принялись клеить корпус лодки. Кузьмич внимательно наблюдал, как безжалостно режут его сапоги.
— Слишком большие куски берешь… — попробовал он вмешаться в процесс ремонта. — Ты с верха бери, там и резина потоньше будет…
— Молчи… — посоветовал Лева. — Все одно: все уйдут. Еще может и не хватить… У тебя есть еще что резиновое? — Лева оглядел егеря с головы до ног.
— Больше ничего такого нет!.. — быстро ответил Кузьмич.
— Штаны у него брезентовые, — посмотрел на него Качалов, — замасленные хорошо, воздух держать будут… Их тоже можно на заплаты пустить.
— Угу, — согласился Лева, — вот их можно как раз брать с низу, где потоньше и засаленнее…
— Ладно вам! — понял, что над ним подшучивают, Кузьмич.
Он порылся в своем сидоре, достал флягу и протянул Михалычу:
— Выпей…
После генерала фляга стала передаваться по кругу. На утреннем холодке самогонка пошла хорошо, даже Раймо не стал отказываться. Туман повис над водой, сквозь него проглядывали верхушки камышей. Птицы начали просыпаться, несмело подавая свои голоса. Где-то совсем рядом плеснула крупная рыбина, гулко ударив хвостом по воде. Раймо не выдержал и потянулся за спиннингом…
