Кузьмич с Левой вытащили его на воздух. С трудом разжали пальцы, сжимавшие кружку с самогоном, отобрали посудину и дали выпить чудом уцелевший алкоголь. Молча выпив самогонку, он смог заговорить.
— Я уж думал — всё… — таковы были его первые слова. — Совсем затек весь… Что это было?..
Над развалившимся в пожухлой траве медведем стоял голый Кузьмич. В одной руке он держал ружье, отобранное у Сергея Олеговича.
— Что с этим делать будем? — спросил он у Михалыча, пиная медведя босой ногой в бок.
— Штаны сначала надень… — предложил Михалыч.
— Медведь очень молодой, — заметил Раймо, — глупый…
— Да, — согласился с ним Качалов. — В таком возрасте пить очень вредно…
Раймо сбегал в дом к своему рюкзаку и вернулся с “Полароидом”.
— Молодец, парень! — одобрил его генерал.
Началось представление…
— Я первый! — закричал Женя Качалов и рухнул в траву рядом с медвежьей тушей. — Давай, Раймо!
Сверкнула вспышка. Фотоаппарат выдал моментальный снимок, на котором высветился широко улыбающийся Качалов рядом с медведем.
…затем — он же, только стоит, по-хозяйски поставив ногу на зверя…
…за ним — Кузьмич, осторожно присевший рядом: в руке — винтовка. Голые коленки прикрыты жилистыми кулаками…
…Раймо и Кузьмич: егерь — в той же застывшей и неестественной позе; улыбающийся финский писатель-охотовед гладит послушного, почти ручного русского мишку…
…а вот и Сергей Олегович, обнимающийся с медведем и держащий в откинутой руке аллюминиевую кружку…
…генерал, восседающий в принесенном из дома кресле: в зубах — неизменная сигара, богатое ружье попирает поверженного зверя в ногах…
…здесь же Лева: лежит прямо на медведе, только почему-то рот его широко распахнут в крике…
…Соловейчик орал и извивался в лапах медведя. Все бегали вокруг, пытаясь высвободить приятеля из звериной хватки. Медведь сонно сопел, но глаз так и не открывал. Держал Леву крепко…
— Уйдите! Все! — орал Кузьмич. — Сейчас я его срежу!
— Он испугался вспышек! — по-английски пытался вразумить егеря Раймо, оттаскивая его от медведя. — Он спит, он ничего не понимает! Не надо стрелять!..
Подбежал Сергей Олегович и выплеснул на медведя ведро холодной воды. Медведь разжал объятия, в которых трепыхался Соловейчик, и вскочил на лапы. Он ошарашенно и, по всей видимости, ничего не понимая, посмотрел на людей и заходящегося в лае пса Фильку, затем шатнулся в сторону и зигзагами, припадая то на одну, то на другую лапу, рванулся к лесу. Всед ему засвистали, заулюлюкали…
Спустя час, успокоившись и приведя себя в божеский вид, все расселись за большим, ручной и грубой работы, столом, устроенным под дощатым навесом прямо посреди обширной поляны неподалеку от дома. Стол был весь заставлен бутылками с водкой и закуской — как привезенной, импортной, так и домашней, от Кузьмича. У всех после бани и счастливо пережитого приключения было легко на душе. Атмосфера за столом царила самая непринужденная…
— Ну, за природу! — провозгласил Михалыч.
Женя перевел тост для Раймо. За такое грешно не выпить, что тут же и было исполнено. Затем плотно закусили, выпили еще и еще…
Через приоткрытую дверь скотника на них смотрела корова, с интересом наблюдая, как поддавшие охотники стали стрелять по пустым бутылкам. Кузьмич бил из винтовки без промаха — несмотря на то, что еле-еле держался на ногах.
Быстро смеркалось. Под навесом включили свет. В небо полетели разноцветные ракеты: Сергей Олегович едва успевал доставать из своей сумки новые и новые заряды…
Перед глазами Раймо, уже мало что соображавшим, плыла мутная картина мужского веселья.
Пес Филя сидел рядом с ним. На шее у него была повязана белая салфетка, он ел прямо из тарелки фирменные бельгийские сосиски. Сергей Олегович иногда помогал ему, ловко орудуя своей вилкой.
Лева с Женей пытались совместными усилиями завалить руку Михалыча. Соревнование по армреслингу были явно не в их пользу: генерал во время борьбы ухитрялся спокойно курить свою неизменную сигару, выпивать и закусывать. Его рука стояла на столе непоколебимо.
По двору, пощипывая травку, гуляла корова, когда из леса, подпрыгивая на кочках, выскочил милицейский “УАЗ” с включенными фарами и мигалкой. Он остановился неподалеку от стола, из машины неторопливо выбрались два одинаково приземистых милиционера и неспешно направились к сидящей за столом компании. Один из них был знаком Кузьмичу. Это сержант Семенов, невысокий, крепкий парень лет двадцати пяти с простым деревенским лицом.
Филя быстро юркнул под стол. Раймо растерянно посмотрел на них — он не заметил, когда те успели прибыть.
— Вы стреляли?! — строго оглядел веселую компанию сержант.
— Семенов! — вдруг заорал Кузьмич. — Ты водку пить будешь?
— Водку?!. — сержант как-то странно напрягся. — Буду.
Ему налили полный стакан, подвинулись, освобождая место за общим столом. Веселье закрутилось с новой силой.
Напарник Семенова вещал из машины по рации:
— Дежурный! Это мы. У егеря все нормально… Непроизвольный взрыв охотничьих патронов. Да, так и запиши в журнале…
— Мне очень хочется сходить на настоящую русскую охоту… — проникновенно говорил Раймо на английском жующему рядом с ним Семенову. — Настоящую русскую охоту…
— О, йес… — соглашался с ним Семенов. — Реал рашен хант из вери гуд. Ай лав хант, бат ай донт фри тайм фо ит. Ферштейн?
Кузьмич почему-то уже был в милицейском кителе напарника Семенова и его же фуражке. Филя, не узнавая хозяина, злобно рычал на Кузьмича.
Михалыч тем временем учил доить корову Сергея Олеговича и Женю. У Сергея Олеговича ведро почему-то все время падало. Женя держался за рога коровы и только поэтому удерживался на все время подгибающихся ногах.
— Кузьмич! — Раймо тяжело вздохнул, дергая через стол егеря за рукав кителя. — Ну когда же мы пойдем на охоту?! На лося… — он изобразил рога над своей головой.
— Понял… — глянул на финна Кузьмич. — Меня тоже что-то на баб потянуло… Сейчас их только в коровнике еще можно застать. В коровнике, доярок… Понимаешь — коровник? Там коровы! — Кузьмич изобразил корову. — Мы туда поедем и там!.. Понял?. — он показал, что они там станут делать.
Раймо непонимающе помотал головой. Теперь вздохнул Кузьмич. Он напрягся и сказал по-немецки:
— Ты и я едем к коровам, чтобы любить… Понял?
— Я-а, — кивнул Раймо Кузьмичу, пьяно встал из-за стола и, пошатываясь, побрел искать Качалова.
Тот все еще стоял у коровы, держась за ее рога.
Михалыч и Семенов стреляли из табельного оружия милиционера по банкам из-под пива. Стреляли метко.
Напарник Семенова снова орал в рацию:
— Все нор-рмально! Уничтожаем! Экологи-чес-ски вредные про-дукты! Так и запиши!..
— Кузьмич предлагает поехать в коровник для любви… — Раймо попытался освободить корову от Жени.
— Поезжай… нельзя отказываться…
— Но… заниматься любовью с коровами…
— Не обижай Кузьмича… поезжай… — Женя, наконец, оторвался от коровы и рухнул на землю. — Я бы тоже с вами поехал, да только не могу изменить ей… — он посмотрел на невозмутимо стоящую над ним корову, — а ты езжай…
Кузьмич затащил Раймо в милицейский “УАЗ”, сам плюхнулся на водительское кресло. Тут же взревел мотор, и они бодро поехали в сторону темнеющей стены леса. Машину сильно трясло на кочках. Раймо подпрыгивал, ударяясь головой о потолок автомобиля, но ухитрялся вести разговор…
— Я еще ни разу не делал это с коровами… и не очень хочу, — признался по-немецки Раймо Кузьмичу.
— Ха! Знаешь, какие у них зады? Во!.. — на таком же корявом немецком заорал тот и на мгновение отпустил руль, показывая неимоверный размер. Машину как-то особенно сильно тряхнуло.
— У нас в Финляндии коровы тоже очень большие… — кивнул Раймо.
— Груди — во!.. — опять попытался показать нечто фантастическое Кузьмич.
— У наших таких грудей нет… — честно признался финн.
Сержант Семенов бродил по поляне в поисках своего “уазика”. Ему помогал Михалыч.
— Если машины нет, значит, уехали на задание… или за водкой… — вслух анализировал ситуацию Лева Соловейчик. — Водки у нас много… Значит, поехали на задание…
Лева вылез из-за стола и отправился доложить о своих выводах сержанту.
— Вас было двое в форме? А сейчас только ты один… — резонно заметил Лева. — Что это значит?.. Это значит, что второй поехал на задание, но не за водкой… потому что водки у нас много!..
— Много? — заинтересованно переспросил Семенов и немедленно прекратил поиски машины.
Важнее поисков была инспекция стола…
В полутьме покосившегося коровника орали тощие и грязные коровы. Раймо оторопело смотрел на их изможденные тела.
— Ты оглядись тут пока, я сейчас схожу кой-куда, поищу для тебя… — сказал Кузьмич по-немецки, показывая Раймо объем таза и грудей, которые он собирался искать.
