За те несколько шагов, что отделяли вход от пустой клетки, конвоиры успели отвесить пленнику полдюжины затрещин и пинков. Чем-то он их явно не на шутку разозлил, и немытые зонорожденные вонючки всё никак не могли угомониться.
Затормозив наконец перед клеткой, один из дикарей потянул за узел верёвки, служившей запорной петлёй передней стенки. Через пару секунд новоявленного пленника должны были запихнуть внутрь узилища, но мужчина, казавшийся еле живым, вдруг резко дёрнулся, извернулся и подпрыгнул!
Несмотря на то что его держали за руки, человек ухитрился врезать головой в морду тому, что слева от него, а второму дикарю заехал коленом в пах. Ах, какой роскошный удар! Рута даже позавидовать успела в эту секунду триумфа незнакомца.
Единственную. Конвоиры оценили ситуацию быстро. Мгновенно и правильно. Получивший по харе чмошник сумел ухватить неожиданно ожившего пленника за шею, а второй, взвыв от боли, всё-таки не скорчился, а подскочил вплотную и нанёс пленнику боковой удар пудовым кулачищем в висок. После сокрушительного хука тот обмяк и безвольно повис в захвате. Хотя пленник, надо отдать ему должное, боролся до конца. Даже когда ему сдавили шею и полностью обездвижили корпус, он попытался достать конвоиров ногами. Жаль, не получилось, всего лишь конвульсивно дёрнулся.
– Вот с-сука! – потирая кулак, злобно прошипел на зонном наречии дикарь, нанёсший удар. – Я тебе ещё припомню!
Соплеменник, которому человек разбил физиономию, ничего не сказал. Он молча приподнял и впихнул пленника в клетку через проём, образовавшийся вместо откинувшейся передней решётки. Плюнув в нового заключённого, он захлопнул решётку и затянул хитрую петлю. Утерев сочащуюся из носа кровь, дикарь перевёл угрюмый, исподлобья, взгляд на женщину, занимавшую соседнюю клетку, и вдруг растянул мясистые губы в плотоядной ухмылочке… Так лыбится живодёр при виде беспомощного зверька, которого вот-вот примется истязать.
Узрев окровавленные клыки, Рута невольно отпрянула назад, вжалась в решётку клетки, но справилась с инстинктивной реакцией, вскинула лицо и посмотрела на него в ответ, постаравшись вложить в свой взгляд всю ненависть, которая переполнила её. Только бы света от лампы хватило, чтобы ублюдки оценили выражение её глаз…
Дикарь запрокинул башку и хрипло, рычаще расхохотался…
Другой, которому досталось в пах, рявкнул:
– Здор-рова ты буркалами сверкать! Нашим понравится! Айда, повеселимся!
Света хватило, оценили.
Два мужика, каждый из которых в полтора раза крупней девушки, без труда вытащили её из клетки и, чтобы не дёргалась, пока будут транспортировать, применили испытанный метод нейтрализации, долбанув по затылку.
* * *
В мире, где ОНА впервые осознала себя, ЕЁ считали нахлебницей. Паразитарной, обожающей халяву тварью. По большому счёту, с этим нельзя было не согласиться. ОНА и не возражала.
Но попробуй не согласись и с тем, что у каждой сущности – свой путь и своя роль. Кто-то развивается, совершенствуется, выживает исключительно собственными силами. Кто-то – за счёт чужих, позаимствованных сил. Так было, так есть и так будет: одни – сами, другие – нет.
Является ли истиной утверждение, что права на жизнь достойны лишь те, кто творит её сам? А разве другие не по праву? Пускай они живы за счёт одолженных ресурсов, но факт остаётся фактом – живут ведь! И те, и другие одинаково хотят жить. И не столь важно, какими средствами это хотение удовлетворяется.
Да, ОНА была нахлебницей, но очень полезной для тех, на ком паразитировала. А всё потому, что к каждому «хлебу» относилась бережно, будто он – единственный возможный. Не «попользовался и бросил», а «пользуясь, оберегай и помогай». Правда, в итоге все, за счёт кого ОНА жила, перестали существовать.
Но в этом не совсем ЕЁ вина.
Если бы могла предотвратить, то сделала бы это. Однако при всём своём могуществе, нажитом за чужой счёт, всемогущей ОНА не стала. Может быть, просто не успела. Вот и потеряла всё и всех. Самого дорогого утратила – любимого человека, благодаря теплу которого перестала быть всего лишь паразитарной тварью…
Снова потерять шанс ОНА категорически не согласна. Поэтому, активизировавшись и выйдя из «аварийной спячки», она не могла допустить, чтобы источник тепла, подаривший ЕЙ пробуждающую горячую волну, угас.
Да, едва обретя явь, ОНА почувствовала угасание пламени уже не чужой, но ещё и не своей жизни.
…Обездвиженный человек бесформенной грудой валялся на полу в клетке. Абсолютно неподвижное тело. Казалось, что даже воздух над ним застыл. Организм уже был почти мёртв. От состояния «труп» его пока что отделяли короткие, едва ощутимые вдохи.
Неторопливо расползавшаяся под ним лужа крови потихоньку впитывалась в землю пола, от чего та принимала бордовый оттенок.
ОНА хлынула в агонизирующую сущность, вмиг отыскала причину угасания. Не-ет, не дождутся, не отдаст ОНА его!..
НИКОМУ.
Похожая на тяжёлый металл горячая кровь подёрнулась весёлой рябью и начала затекать обратно, под человека. Успевший впитать часть крови участок земли начал трескаться, плавиться, превращаться в мелкий прах. Всё это действо сопровождалось хрустом и шипением…
ЕЙ удалось успеть вовремя. ОНА отплатила по высшему разряду. Жизнь за жизнь!
Ухитрился же этот человек как-то добраться, дотянуться, согреть ЕЁ своим теплом там, где вроде бы нет и быть не может ничего, кроме нигде-никогда.
Теперь энергия ЕЁ благодарности не оставит его, будет его частицей, уютно свернувшись клубочком. Например, в животе. Почему нет! Живот и жизнь – синонимы.
02. Дом, милый дом…
Дозор встретил меня дружелюбным ворчанием и энергичным вилянием хвоста. В этот момент взрослый кавказский овчар смотрелся странновато. Точнее, непривычно добродушно для тех, кто не в курсе, что Дозор живёт здесь уже много лет и помнит меня ещё со щенячьего возраста.
– Ну что, малыш? Давай кушать.
Он ещё интенсивнее завилял хвостом и стал поглядывать то на меня, то на тазик. Я потрепал Дозора по мохнатой шее, взял ёмкость для пищи и отправился в дом, чтобы принести верному сторожу кашку с мясом…
Сразу с порога нос учуял свежий аромат духов. Значит, она ушла недавно. Неудивительно, что я испытал досаду: вместо того чтобы заключить её в объятия, я сейчас разуюсь, вымою руки и пройду на кухню.
Впрочем, расстраиваться не надо, хотя бы потому, что до кухни доберусь через минуту, а не пару часов спустя. Когда приходишь с работы и тебя встречает женщина, на которой чёрный кружевной полупрозрачный бюстгальтер, коротенькая юбочка с серебристыми вкраплениями и чёрные сетчатые чулочки, это, конечно, восхитительно, но путь на кухню перекрывает наглухо. Любой нормальный мужчина тут же забудет обо всём, кроме… Но сегодня, похоже, этому не суждено сбыться. Обломись, Коршун. Зато собака не будет ждать, пока хозяин поддаётся соблазну на полный вперёд.
Как только Дозор приступил к трапезе, я присел возле будки и закурил. Примерно на пятой затяжке завибрировал мобильник.
– Привет…
– Приве-ет! Ты дома?..
Даже радиоволны и динамик телефона не смогли отфильтровать и приглушить чертовскую сексуальность её голоса…
– Да, только пришёл, – ответил я. – А ты где?
– К брату еду. Тут неожиданно нагрянули родственники, поэтому я так резко сорвалась…
– Понятно. – Я старался быть лаконичным, чтобы скрыть досаду. – Когда обратно?
– Завтра вечером…
– Во сколько прибытие? Я встречу…
– Не надо, спи, – твёрдо, неожиданно категорично произнесла она. – Я приеду очень рано.
Мне, надо признаться, смена её тона не понравилась.
– Так у меня завтра и послезавтра выходны…
– Всё равно с вокзала сразу на работу поеду. А ты спи спокойно.
– Ну да, мне одному в постели только и остаётся, что спать, – буркнул я. Блин, не удержался, позволил досаде проявиться.
– Лови момент, х-ха! – Голос её опять стал игривым. – Выспись наконец!
– Ладно, высплюсь. Будет сделано!
Действительно, и с чего бы мне злиться…
– Ужин на плите, футболку я повесила на кресло.
– Спасибо, Дар. – Я улыбнулся.
– Было бы за что… Ладно, у меня батарейка садится. До встречи, милый!
– Целую всю-всю!
Послышался звук ответного поцелуя, и сразу после смачного «чмок!» связь оборвалась.
Спрятав телефон в карман, я вернулся с небес на землю и в этой суровой реальности, где мне предстояло высыпаться одному в постели, посмотрел на Дозора и обнаружил, что тазик уже опустел.
– Ну, ты и здоров жрать, кобель! – от души прокомментировал увиденное.
Дозор покосился на цепь и выжидающе посмотрел на меня.
– Жди ночи, не то, как тогда, – начал объяснять я, – ухватишь соседа, а мне потом разруливать…
