Читаем без скачивания Зона Посещения. Калибр памяти - Сергей Вольнов

Но что самое удручающее – женщин обычно нечасто обменивали. Пленниц более чем неохотно отдавали обратно. Особей женского пола Трот фабриковать не торопился, и у дикарей не было своих самок, хотя все мужские желания и склонности в них сохранялись полной мерой.

Потому, без сомнения, их должно воодушевлять то обстоятельство, что женщин внутрь Трота теперь попадает куда больше. Гораздо больше, чем в уже ставший легендарным период времени полного отчуждения, царивший после Кругового Вторжения. В сравнении с ним цветочками выглядела блокада, длившаяся несколько лет после Мегазахвата и первого Нашествия, случившихся ещё раньше. Хотя в тот период, кажется, ещё и не существовало такой породы мутантов, как твари, прозванные зонорожденными ублюдками. Существа без видимых мутационных изменений, точь-в-точь люди, но здешние, плоть от плоти Трота. Рождённые не женщинами от мужчин, а непосредственно чужеродностью российской Зоны Посещения.

Пленниц эти дикари рано или поздно расчленяли, причём ритуально, в момент сношения. При мысли о том, что прямо во время полового акта ей начнут отрезать уши, нос, руки и груди, Руте становилось не просто жутко. Леденящий ужас превращал сердце в застывшую глыбу, с превеликим трудом решавшуюся на следующее биение. Казалось бы, ей, родившейся в глубине чужеродной необъяснимости и с младенчества пережившей и повидавшей сонм ужасов и монстров, полагалось быть готовой ко всему. Но вот такая, «чисто человеческая», примитивная и старая как мир жуть почему-то устрашала невероятно. Страх приумножал и тот факт, что из-за рабского ошейника она не могла обратиться и принять иной облик, дающий возможность защититься от насилия…

Уготованная Руте участь, что называется, ни разу не обнадёживала. Степень незавидности – выше некуда.

«Бежать, бежать отсюда!!!»

Именно эта лихорадочная мысль, оформившись, постаралась заглушить все прочие, оттеснить и затмить. Идея верная, только вот каким способом её воплотить в реальность?! Рута встряхнулась, оторвала взгляд от тёмного пятнышка на полу и принялась внимательно осматривать комнату.

Не особенно большое, где-то десять на десять шагов, помещение. Душное; застоявшийся воздух резко пахнет сухой травой. Бревенчатые стены и потолок зачем-то покрыты мелкоячеистой сеткой, сплетённой из гибких веточек; земляной пол, на нём валяются несколько «подушек» из скрученных жгутов сена. Две клетки, сработанные из стволов тонких деревьев, располагались у левой от входа стены. Также местного производства конструкции, в которых угадывались подобия табурета и стола, находились у стены, правой от входа.

На столе просматривались самая настоящая керосиновая лампа, полупустая бутылка с прозрачной жидкостью, колода игральных карт вроде бы… и неожиданно – мятая, порванная газета. Дверь была прорезана в середине стенки, тянущейся справа от Руты; узкая, но высокая, под самый потолок. В глухой стене по левую руку – ни окна, ни бойницы, ни вентиляционной решётки какой-нибудь. В центре помещения торчал столб – очищенный от коры солидный древесный ствол диаметром с тощее человеческое туловище. Если бы не дверь, то внутреннее пространство сруба можно было бы назвать закрытым гробом – ни дырок, ни щелей; стыки между брёвнами добросовестно законопачены.

Замуровали, считай. И ещё этот ошейник проклятый нацепили! Кое-какими из гаджетов, попадающих в Трот из-за Периметра, дикари пользоваться не брезговали. Особенно такими, что помогают им успешно вести «бизнес». И лампу, сволочи, наверняка оставили горящей, чтобы узница в клетке имела возможность оценить незавидность своего положения…

Бессильно царапнув и без того сломанными ногтями гибкий кабель толщиной в палец, окольцевавший шею, Рута угрюмо осмотрела плотно утрамбованный пол, подняла глаза на бревенчатый потолок и обречённо поняла, что, кроме как через дверной проём, отсюда не выбраться. При воспоминании о том, что дикари будут с ней делать, она ощутила, как её наполняет бессильный гнев… Разъярённо ударив кулачком по толстому пруту клетки, девушка зашипела и схватилась за голову – последствие заполученного в момент пленения удара отозвалось острой, пульсирующей болью. «Отомщу ублюдку!» – пообещала она себе. В том, что с этими вонючими выродками возможен адекватный контакт, она теперь очень сильно сомневалась. И сразу вслед за этим остро напомнила о себе рана в руке, полученная ещё до захвата дикарями.

Перетерпев приступы боли, поджав под себя ноги, Рута сложила ладони на коленях и снова уставилась в точку на стене. Угораздило же попасться! Если бы не «перемещенец» – задание по выслеживанию которого она, увы, успешно провалила, – вполне справилась бы с нападением дикарей, а так… После экстренного перехода её раненое плечо совсем опухло и заболело ещё сильней. Хоть бы руку нормально поднять, куда уж там до прицельной стрельбы…

– Меня найдут, – тихо произнесла она и не смогла сама себе поверить. Дикари не первый день целенаправленно караулят «окна», подстерегая добычу, они давным-давно наловчились хватать проваливающихся в Трот «гостей». И надёжно прятать захваченное. Уж эти-то волосатые уроды знают, как затеряться в дебрях пересечённой местности.

Рута не сомневалась, что её уже ищут люди из организации, да только вот найдут ли? Точней, успеют ли найти до того, как… Помнится, какое-то время назад по Троту бродил слух, что какой-то из кланов зонорожденных ублюдков подстерёг комплексную научную экспедицию и захватил всех «яйцеголовых» вместе с охраной. Лучшие поисковые группы патрульных, подкреплённые разведчиками погранцов с Периметра, искали потерянные «мозги»… Даже следов не нашли. С тех пор научники многолюдными толпами в Трот не суются, прокрадываются тихонечко, как и все прочие.

Что уж говорить об одиночной пленнице, маленькой иголочке, затерянной в исполинской куче сена, наваленной в котлован стокилометрового диаметра…

Да, она более чем прекрасно осознала своё текущее положение. Но изо всех сил пыталась не впадать в уныние. Лучше уж в ярость. Рута считала себя девушкой сильной, упёртой и целеустремлённой. Не без оснований. Раз навострилась выбраться из дерьма, значит, выкарабкается.

Она посмотрела на соседнюю клетку. Пустую.

Что ж, как говорила одна опытная сталкерша, если действие становится невыгодным, собирай информацию, а если новая информация не поступает – спи.

Действительно, пока суд да дело, измочаленному организму необходимо дать отдых. Хорошо хоть с первичной обработкой раны успела разобраться перед тем, как пройти «окно» и вернуться в Трот…

Чей-то громкий голос разбудил Руту, прорвавшись сквозь сон.

– Давай, тащи его сюда!

Девушка вздрогнула и разогнулась, пытаясь распутаться из клубочка, в который скрутилось тело. Забыв о том, где находится, неизбежно треснулась о верхние прутья клетки, сквозь зубы засипела и схватилась за голову, в который раз ушибленную.

Пробуждение получилось эффективным. И не хочешь, а проснёшься. Огнестрельная рана, травмы, стресс и «любезно» предоставленный выродками блок-ошейник крайне негативно сказались на состоянии организма, но в эту минуту было не до самооценивания.

Бросив быстрый взгляд на объёмистую прозрачную колбу керосиновой лампы, девушка сравнила теперешний объём топлива с тем, что просматривался до того, как она вырубилась. Судя по разнице уровней, она пробыла в отключке часа три. Ещё бы узнать, когда именно её посадили в клетку, и тогда Рута приблизительно определила бы текущее время суток. «Потом спрошу, у товарища по несчастью», – решила она. Множественный звук шагов становился всё громче. Наверняка второй клетке недолго оставаться пустой.

Набранное из ровных жердей, плотно сомкнутых и связанных, дверное полотно с грохотом распахнулась, и в следующее мгновение… в помещение влетел человек, которого с силой толкнули внутрь.

Мужчина. Выше среднего роста, не хилого с виду телосложения. И тоже с блок-ошейником, эту чёрную хрень ни с каким ожерельем не перепутаешь. Из-за сплошных ссадин и гематом на его окровавленном лице Рута не смогла определить возраст. Зато всё остальное красноречиво подтвердило, что чмошники действительно привели ей товарища по несчастью: волосы и одежда вымазаны в грязи и травяном соке, одежда изорвана и покрыта отчётливыми отпечатками босых подошв, будто по пленнику специально с наслаждением потоптались. Рута, рассмотрев детали, осознала, что уж ей-то в общем и целом повезло, грех жаловаться. Её хотя бы не лупцевали до полусмерти.

Два дикаря ввалились в бревенчатую хибару следом за побитым человеком и, подхватив его под заведённые за спину руки, потащили ко второй клетке. Мужчина не сопротивлялся. Он и на ногах-то с превеликим трудом держался, где уж тут трепыхаться…

За те несколько шагов, что отделяли вход от пустой клетки, конвоиры успели отвесить пленнику полдюжины затрещин и пинков. Чем-то он их явно не на шутку разозлил, и немытые зонорожденные вонючки всё никак не могли угомониться.