Такой же тип мышления был характерен и для Эрнста Рема. В этом он абсолютно идентичен с Германом Герингом, а также со всеми, кому судьба уготовила воспитание и созревание в уголовной среде. Опасение и бравада, анализ сиюминутной ситуации без учета предшествующих и последующих обстоятельств, стремление решать все проблемы с помощью насилия и восприятие ненасильственных методов как проявление слабости — такие сочетания являются типичными чертами этого мышления.
Рем продолжал не только встречаться и поддерживать дружеские отношения с Грегором Штрассером, но и участвовал в митингах его организации. «Борьба национал-социалистов, — ораторствовал он, — была социалистической революцией. Это была революция рабочего движения. Те, кто совершил революцию, должны иметь возможность заявить о себе». Под выражением «возможность заявить о себе» подразумевалось участие во властных структурах и в разделе награбленного.
Обычно рассматриваются следующие версии происшедших вскоре событий, вошедших в историю под названием «ночь длинных ножей».
Во-первых, предполагается, что Геринг с Гиммлером, в борьбе за место возле фюрера, занятое Ремом, сфабриковали массу доказательств, свидетельствующих о готовящемся заговоре СА против НСДАП. Запугав Гитлера грядущим военным переворотом и получив разрешение на арест заговорщиков, они составили списки своих противников и отдали приказ эсэсовцам уничтожить их всех. Для оправдания перед фюрером и президентом использовалась дезинформация о злостном сопротивлении виновных, которые во время ареста вынудили эсэсовцев открыть беспорядочную стрельбу, в результате чего погибло несколько десятков человек. Если предположить, что вся эта версия выдумана (а ее истинность опровергается многочисленными фактами) и выдумана целенаправленно, то по характеру изложения и по тому, на кого возлагается вина за явное преступление, можно с уверенностью определить ее автора — Йозеф Геббельс. Только ему было выгодно очернить Геринга с Гиммлером, обвинив их в предательстве партии, враждебности к ее «старым бойцам», склонности к интригам, а заодно и обелить любимого фюрера, который «всегда высоко ценил, уважал и по-человечески любил тех, кто стоял у истоков нацистского движения».
Другая версия заслуживает большего внимания, поскольку если не опирается, то, по крайней мере согласовывается и не противоречит некоторым достоверным фактам. Суть ее сводится к утверждению, что Гитлер был вынужден выбирать между кадровыми военными и штурмовыми отрядами, руководимыми Эрнстом Ремом, и выбрал армию.
Действительно, высший офицерский состав приходил в ярость уже при одной только мысли, что «сборище выродков и хулиганов» может войти в регулярную армию, а Эрнст Рем неоднократно высказывался о недопустимости возвышения людей только «по наследованию офицерских династий». Выбор Гитлера зависел от очень многих факторов. Среди них не последнее место занимали мнения:
— президента Пауля фон Гинденбурга, который как истый офицер не мог не благоволить к своим сподвижникам по фронтам мировой войны;
— финансовых властителей, которым очень не нравились просоциалистические веяния и мечтания о «второй революции» в выступлениях предводителей штурмовиков;
— зарубежных капиталистов, которые опасались делать какие бы то ни было инвестиции и займы стране, где в любой момент могла начаться гражданская война;
— его окружения, которое возмущалось излишней самостоятельностью всех СА и Эрнста Рема лично;
— наконец, свое собственное, основывающееся на давней личной дружбе с «вольным стрелком» и памяти о былых совместных, а главное — успешных операциях.
Гитлер неоднократно обращался к Рему с предложениями объединиться, уговаривал его войти в правительство и принять пост какого угодно министра, увещевал его по-дружески, — все напрасно. Эрнст Рем не соглашался ни с одним предложением. А тут еще Геринг с подслушанными разговорами и Гиммлер со своими документами и перехваченными письмами… Довольно стройная версия, но в ней все же есть несколько пятен, поскольку ряд фактов можно, а может быть, и нужно рассматривать совсем в другом ключе.
Во-первых, выбор Гитлера был в достаточно большой степени предопределен. Если бы он выбрал Эрнста Рема, то, уничтожив армию, в самом ближайшем будущем оказался бы абсолютно без защиты перед отрядами СА. Это он прекрасно понимал.
Во-вторых, вряд ли ему удалось бы оправдать такой выбор перед фон Гинденбургом, а следовательно, он был бы вынужден начинать битву с президентом, к чему он не был еще готов.
В-третьих, противопоставив себя законной власти и высшему офицерству, он, безусловно, столкнулся бы с протестом германских бизнесменов, чьи родственные связи с генералитетом ни у кого не вызывали сомнений.
В-четвертых, настояв на своем решении договориться с Ремом, против чего выступали абсолютно все его приближенные (даже верный Рудольф Гесс!), Гитлер оказался бы в одиночестве, а к этому он тоже еще не был готов.
В-пятых, дружба Гитлера с Эрнстом Ремом была всем известна, но была ли она истинной — крайне сомнительно.
Наконец, как свидетельствуют документы, всем известные разговоры Гитлера с Ремом носили характер ответов на предложения руководителя СА. А вот обращения самого Рема к Гитлеру (видимо, благодаря заботам Гиммлера) исчезли навсегда.
Что же мог предлагать фюреру партии, занимавшему пост рейхсканцлера, обыкновенный руководитель воинских подразделений?
Исходя из характера мышления Рема, осмелюсь предположить, что он предлагал какой-то вариант быстрого захвата власти в стране. Возможно, это был вариант с уничтожением президента. Почему он ничего не предпринял самостоятельно? Скорее всего, потому, что понятия не имел, что делать с экономикой.
Экономика была той самой слабой стороной Рема, которая защитила Германию в начале 30-х годов от военного переворота силами штурмовиков. Хотя вполне возможно, что такой вариант событий спас бы Европу от нашествия гитлеровцев.
В обеих представленных версиях, как и во множестве других, даже не ставится вопрос о виновности Рема: был ли заговор штурмовиков или это целиком выдумка Геринга с Гиммлером?
Разумеется, наличие заговора ничуть не мешало фальсификации его доказательства руководителями СС. Не достали настоящих доказательств и сфабриковали подложные, обычное для них дело.
Например, широко известно письмо Эрнста Рема начальнику управления министерства рейхсвера генерал-майору фон Рейхенау: «Я рассматриваю рейхсвер только как школу военного обучения германского народа. Ведение войны, а также мобилизация отныне будет задачей СА». Но принадлежало ли оно руке самого Рема или над ним потрудился какой-нибудь секретарь Гиммлера?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
