29 июня Генрих Гиммлер прилетает из Берлина в Бад-Годесберг с папкой сообщений от своей агентуры. Тщательно подобранные документы свидетельствовали, что Эрнст Рем, во-первых, заключил соглашение с командующим мюнхенским военным округом генералом Вильгельмом Йозефом фон Леебом о передаче штурмовикам оружия с армейских складов, во-вторых, утвердил план захвата отрядами СА правительственных зданий, в-третьих, отдал приказ вооруженным отрядам в боевой готовности ждать сигнала для выхода на улицы, а специальному отряду дал задание уничтожить самого Адольфа Гитлера.
Вероятно, Гитлер осознавал истинную цену этих документов, потому что еще полдня он колебался. А в Берлине Герман Геринг активно распространяет слухи о готовящемся военном перевороте. Известие об этом привозит Йозеф Геббельс, который приехал к фюреру сообщить о том, что глава берлинских штурмовиков Карл Эрнст привел в боевую готовность подчиненные ему отряды.
Гитлер оказался загнанным в угол: как рейхсканцлер он обязан был принять надлежащие меры для пресечения путча.
И он решается.
Герингу и Гиммлеру поручается навести порядок в Берлине. Эрнст Рем объявляется преступником и снимается с поста начальника штаба СА. Сам же Гитлер вместе с Геббельсом и только что назначенным начальником штаба СА обергруппенфюрером СС из Ганновера Виктором Лутце отправляется в Мюнхен.
Дальнейшее многократно описано в истории нацизма.
Ранним утром самолет с Гитлером приземляется в Мюнхене. Первый визит делается министру внутренних дел Баварии, где при аресте были застрелены два руководителя баварского СА (хотя для их уничтожения не было ни малейшего повода). Под охраной отряда СС Гитлер переезжает в Бад-Висзее, где в небольшом частном отеле перед праздничным банкетом остановились главари СА Германии.
В 6 часов утра ни о чем не подозревавший Эрнст Рем, разумеется, крепко спал в постели. Обезоружив охрану, которая оцепенела при его появлении, Гитлер сам постучал в дверь.
— Кто там? — заорал Рем спросонок.
— Это я, Гитлер, — ответил фюрер. — Открывайте!
Рем потягиваясь распахнул дверь.
— Уже здесь? С ума сойти! Я не ожидал тебя раньше завтрашнего дня…
Он собирался даже обнять старого друга.
— Арестуйте его! — крикнул старый друг своим охранникам, входя с пистолетом в руке.
Дальнейшее сопровождалось стрельбой в коридоре. В соседней комнате эсэсовцы обнаружили ближайшего соратника Рема обер-группенфюрера СА Эдмунда Хейнеса, спящего в одной постели со своим молоденьким помощником. Их расстреляли на месте. В остальных номерах арестовывали других приглашенных на банкет. Никто не понимал, что происходит. Эрнст Рем орал, как разъяренный бык, требовал объяснения, но Гитлер молча повернулся и ушел.
После окончания войны Альфред Лейтген, адъютант Рудольфа Гесса, вспоминал в своих мемуарах этот злосчастный период. Гитлер, по его словам, переговорил с арестованным Ремом, но наедине, после чего Рема отправили в камеру, а фюрер остался с Рудольфом Гессом обсуждать список заговорщиков. Речь шла о расстрелах виновных. Прокурором и судьей был сам Гитлер. «Гесс страстно сражался за каждое имя, его не останавливали даже самые яростные приступы гнева Гитлера. Их [заговорщиков] было много, но никто никогда не узнает, скольким из них он спас жизнь».
По всей стране началась кровавая бойня. По одним данным, погибло 77 нацистских главарей и около сотни рядовых членов, по другим — всего погибли около тысячи человек. Полагаю, что истинное число находится где-то посредине — около шестисот.
Эрнст Рем был одним из немногих, кого не расстреляли, а арестовали и посадили в тюрьму Штадельхейм. Два дня спустя Гитлер приказал передать ему пистолет, чтобы он получил возможность «искупить преступление кровью». Приказ выполнил командир полка личной охраны фюрера «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» оберстгруппенфюрер СС Йозеф Зепп Дитрих, мясник по профессии.
Рем получил пистолет, но заявил, что не понимает, в чем заключается его преступление, и потребовал, чтобы пригласили «его друга Адольфа Гитлера». Неизвестно, передавали ли эту просьбу «его другу», но через два часа в камеру арестованного вошел Теодор Эйке, участие которого в подготовке всей «ночи длинных ножей» трудно переоценить. Именно он подготовил массу документов и других доказательств существования заговора. Именно он метался со своим отрядом эсэсовцев по Берлину, расстреливая всех, кто попадался под руку. Всего лишь год назад он был объявлен душевнобольным и помещен по соглашению с Гиммлером в психиатрическую лечебницу в Вурцбурге, но вот его услуги понадобились, и сумасшедшего садиста выпустили на свободу и назначили комендантом концентрационного лагеря Дахау, где он настолько развернулся в своей дикости, что восхищенный его зверствами Гиммлер присвоил ему звание бригаденфюрера СС. Теперь же шеф эсэсовцев выпустил его на свободу, натравив на безоружных и вооружив его пистолетом. Позднее именно он, Теодор Эйке, создаст целую сеть концентрационных лагерей смерти: Дахау, Бухенвальд, Заксенхаузен, Лихтенбург, Маутхаузен. И именно этот палач пришел на последнее свидание с Эрнстом Ремом.
Рем стоял с обнаженной грудью лицом к входящим. Вошел Эйке в сопровождении двух эсэсовцев. Рем закричал: «Мой фюрер!» — и упал, сраженный градом пуль.
«Ночь длинных ножей» потрясла весь мир. Но никак не огорчила ни президента фон Людендорфа, ни армию, ни знатных аристократов, ни богатых промышленников. Все они хором благодарили рейхсканцлера Адольфа Гитлера за проявленную заботу о нации. О Реме вспоминали с неприязнью.
Судя по фактам его биографии, Эрнст Рем обладал темпераментом холерика, качествами экстраверта и полагался больше на свою интуицию, чем на логику и знание.
Если воспользоваться классификацией типов людей, разработанной Карлом Юнгом, то Рем принадлежал к так называемому типу «Наполеон». Действительно, очень многие качества Рема типичны: страстное желание быть на виду, руководить, властвовать над людьми, но не над окружающей обстановкой (видимо, отсюда его панический страх перед управлением экономикой страны), экспансивность, уверенность в себе, умение себя подать и в то же время внешне смириться перед сложностями — переждать опасность, склонность к волюнтаризму и внимание к внешним качествам партнера. Но точно такими же качествами обладал и его противник — Адольф Гитлер. Также обоим им была свойственна единая черта — неудержимый протест против любой попытки кого бы то ни было быть наравне с ними. Естественно, что они должны были столкнуться в решающей схватке друг с другом. И они столкнулись. Победил Гитлер. Могло ли быть иначе? Могло. Мне кажется, что Гитлеру просто больше повезло и он оказался быстрее. Все могло произойти с точностью до наоборот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
