Листы были исписаны идеально-ровным почерком, — знакомым, красовавшимся на всех банках, пакетах, коробках в их шкафах, — почерком аккуратистки Кылыны.
Даша, отыскавшая в обширной библиотеке Башни книгу «Тайны Зодиака» решительно утверждала: Кылына была рождена под знаком «Девы»!
«Только «Девы», и еще «Весы»… Это я, Маша, имею в виду тебя. Только вы двое — такие фанатичные системщики. Вам бы все по полочкам разложить, по баночкам, по пунктам, пока нормальные люди (Чуб имела в виду себя) просто живут и наслаждаются жизнью».
Но в данный момент Даша не наслаждалась — вертелась и нервничала.
— Нет, они меня умиляют! — проворчала она. — Сначала они делают нас Киевицами, как будто мы их просили. Потом мы в срачке спасаем их от Змея, как будто нам больше нечего делать. Потом они закидывают нас золотом и называют королевами… А потом, тыц-пиздыц. Вызывают на Суд и требуют, чтобы мы доказали, что мы те, кем они сами нас сделали! Где логика? — вопросила она. — Нету! Ну ни-че, ни-че! — злорадно пообещала Землепотрясная. — Я знаю, к чему моя задница чешется. Она у меня всегда чешется к приключениям! Чую, сейчас на небе что-то ТАКО-ОЕ зажжется, что мы всем им скажем: «А не пошли бы ли вы! У нас есть дела поважнее, чем выяснять, кто кому косматочка, а кто гадуница, — и добавила, без логического перехода. — Боже, как я по сцене соскучилась! Я ж раньше каждую ночь в клубе пела. А ты меня и не видела... Как я Катьке завидую, что она работает.
Чуб вдруг запела:
Гори, гори, моя звезда!
Голос, огромный, сильный, накрыл безлюдную Старокиевскую.
Маша подняла глаза — она не знала, что талант Даши Чуб обладает такой страстной энергетической мощью.
Звезда любви, приветная.
Ты у меня одна, заветная,
Другой не будет никогда!..
Однако, тоскливая серенада, обращенная к небу над горой, оставила его равнодушным.
«Заветная» звезда не загорелась.
— Да оставь ты эту тетрадку в покое! — разозлилась певица. — Говорю тебе, малая случайно ее уронила, когда деньги тырила. Если б тетрадка что-нибудь значила, она б взяла не бабки, а ее.
— Логично, — Машин ответ прозвучал устало.
Хотя конспект Кылыны был пролистан ею больше чем наполовину, содержание оного так и осталось полнейшей загадкой.
На первой странице тетради стояло одно-единственное число — аккуратно зачеркнутое.
1230311284
Следующие страниц двадцать занимали непонятные и длиннохвостые формулы, столь заковыристые и бесконечные, что от обилия чисел, иксов, дробей и математических прогрессий, у студентки исторического факультета закружилась ее гуманитарная голова.
На двадцать первой странице задачка оканчивалась значком:
=
А на соседнем листе стояло еще одно число, трижды обведенное ручкой, так эмоционально и криво, точно, вычислив его, скрупулезная Кылына утратила от счастья контроль над собой.
= 201911
Двести одна тысяча девятьсот одиннадцать.
Маша расширила глаза. Потом сощурила.
Не помогло.
Под 201911 поместилось непонятное:
К+2 верт.
ААА не прольет. БД не пойдет. Вор не будет. Ц остается. (БМ очень тревожно?). Реф. 3, 10, 15 — дата сместиться.
Студентка пролистала еще пару страниц — они были схожими.
Страницы слева занимали подсчеты.
Страницы справа — слова и сокращения.
Сие сильно смахивало на словесную расшифровку левой — математической части.
Но расшифровать расшифровку так же не представлялось возможным.
Ковалева вернулась к началу:
К+2 верт.
ААА не прольет. БД не пойдет. Вор не будет…
«Кто не будет вором? Тот, кто получит двести тысяч?» — подумала она, и в недоумении закрыла тетрадь.
— А я вот тут думаю, не записаться ли мне в астрологическую школу Глобы, — оповестила ее Даша Чуб.
— Тебе? Киевице? — удивилась подруга. — Ты способна увидеть на небе такое, что Глобе и не снилось.
— Да, — согласилась та. — Но только на одну минуту. А сколько часов я должна тупо на небо пялится? Так, может, хоть астрологию изучу. Еще мне физиогномика нравится. Это читать характер человека по чертам лица. Ты вот видела морщину у Кати на лбу? Так это огромная редкость! Обычно у всех нормальных людей две продольные морщины, а у нее одна, точно посреди лба. Такая же была у Черчилля. Из этого можно увидеть, что она сильная натура, помешанная на власти.
— А разве это без морщины нельзя увидеть?
— На Кате? Можно.
«К+2».
«Катя плюс мы двое…» — предположила Маша.
«Вряд ли. Но, допустим. Тогда, что такое «верт»? Вертихвостка? Вертеп? Вертеть? Вертолет?
Вертолет мог бы подойти…»
Как раз неподалеку от них, на Ярославовом валу, во дворе дома №15 сын известного киевского психиатра — авиаконструктор Игорь Сикорский построил и опробовал в 1911 году первую в мире модель вертолета. Потом он переехал в Америку и сконструировал свой вертолет S-29A уже там.
В 1911 году.
201911
Кабы не прилепившаяся впереди двадцатка…
1911 год зашевелился в уме, и из него, как из скорлупы обещало вылупится нечто знакомое.
Но обещание свое не сдержало.
«При чем тут вертолет?»
— Даш, — отрывисто позвала студентка, — помнишь, ты говорила «В Киеве всегда летали».
— А то! — оживилась Чуб. — Я ж мечтала стать космонавтом! И мне предки книжку купили — с картинками, про воздухоплавание. Я ее все детство читала. Так первую в мире «мертвую петлю» летчик Петр Нестеров сделал в Киеве. Первый вертолет изобрел наш Сикорский. Первый в мире спутник земли, первую ракету в космос запустил наш Королев. А еще до него киевский инженер Гешвенд придумал «паровоз-самолет» для полетов в космос. Теперь его считают основоположником аэронавтики… И даже первую атомную бомбу изобретали наши! В Америке Кистяковский — он в революцию сбежал из Киева в США, и был советником Кеннеди. В Москве — наши Курчатов и Александров. Один из Крыма, другой из Киева. Теперь-то ясно чего. Просто Киев город такой — летательный. Столица Ведьм. Мы тут тысячу лет на метлах рассекали… Ладно, — заявила она, — ложись, твоя очередь бдить.
Вздохнув, Маша отложила конспект и, согласно сложившемуся ритуалу смены караула, задрала горло к небу.
Не отрывая глаз от серебряных звезд, она вслепую переместила себя на освобожденный матрас, пока Даша, придерживая напарницу за ягодицы, направляла их на середину ложа.
Небо должно было оставаться в поле их зрения каждую секунду! Поскольку, если на нем загорался «красный огонь», «завидеть» точное местонахождение оного, чтоб «полететь туда» было возможно лишь в самое первое мгновенье.
