— Ради Бога, можете бывать где вам угодно, — кивнул граф.
Розабелл восторженно вскрикнула:
— Я надеялась, что вы это скажете, но Дорина была очень строга с нами и сказала, что мы не должны обременять вас просьбами.
— Позвольте заметить, что вы ни в малейшей степени меня не обременяете, — галантно ответил граф.
— Спасибо, огромное спасибо, — расплылась в улыбке Розабелл. — По-моему, вы очень добры, и кроме того, прекрасный наездник!
— Я бы тоже хотел посмотреть на вашего жеребца, — послышался голос Питера, и сбежав по лестнице, в холл ворвался он сам.
— Когда прежний граф был жив, — объявил мальчик, — старый Хокинс позволял мне ухаживать за лошадьми. Он говорил, что я лучше всякого конюха умею их чистить, и бывал очень рад, когда я помогал ему, только Дорина теперь заставляет меня сидеть дома.
Граф с веселыми искорками в глазах воззрился на Дорину.
— Кажется, ваша сестра не очень дружелюбно ко мне расположена, — покачал он головой.
Если вам необходимо мое разрешение, пожалуйста, можете приходить в конюшню так часто, как вам будет угодно. Уверен, что вы никак не помешаете моим грумам.
— Нет, конечно, нет! — воскликнул Питер. — И спасибо за все!
— А теперь, — нахмурившись, велела Дорина, — Его милость спешит. Извольте подняться наверх и заняться уроками!
— Теперь мне будет не так скучно делать уроки, ведь потом я обязательно пойду в парк! — вставила неугомонная Розабелл.
Дорина повела графа в гостиную, и тот молча последовал за девушкой, чувствуя, что она все еще сердится на него. Однако эта маленькая дочь викария оказалась одной из самых прелестных женщин, когда-либо виденных Оскаром в жизни. Она давно сняла уродливую шляпку, в которой приходила на встречу с графом, и теперь на ней было выцветшее ситцевое платье, которое село от многочисленных стирок и тесно облегало идеальную фигурку. Граф подумал, что Дорина с ее копной золотистых волос и огромными серыми глазами похожа на юную богиню, сошедшую с Олимпа, чтобы принять человеческий облик и лишать разума простых смертных.
Но граф немедленно опомнился, заметив, что позволил воображению завести себя слишком далеко.
— Прежде чем мы начнем говорить о серьезных вещах, — начал он, — позвольте сказать, что я нахожу очаровательными ваших брата и сестру. Последняя через несколько лет, несомненно, станет красавицей.
— Вы очень добры, милорд, — холодно отчеканила Дорина, — но по причинам, о которых не стоит распространяться, я предпочла бы, чтобы она не имела ни малейшего отношения ко всему, связанному с вашей светлостью.
Граф без приглашения уселся в кресло и объявил:
— Поскольку я нахожу крайне утомительным постоянно сражаться с вами, мисс Стенфилд, позвольте сказать вам, что я признаю вашу правоту. Все факты, о которых вы говорили, действительно имели место. Могу лишь смиренно просить прощения за то, что усомнился в ваших словах. Поверьте, мне пришлось сделать сегодня немало неприятных открытий.
Дорина широко раскрыла глаза и изумленно уставилась на графа. Но прежде чем она произнесла хоть слово, тот продолжал:
— Уверен, вы будете рады услышать, что я уволил как майора Ричардсона, так и женщину, которую тот назначил экономкой. Дворецкому Картеру пришлось уйти вместе с ними. Все они уже покинули Ярд.
— Я рада… очень рада, — задохнулась от неожиданности Дорина.
— Теперь, мисс Стенфилд, когда мой дом остался без присмотра, я очень надеюсь, что вы мне поможете подобрать новую прислугу, и как можно быстрее.
Дорина уставилась на него, с трудом веря своим ушам.
— Вы… вы… предлагаете, — пролепетала она наконец, — чтобы я нашла для вас слуг?
— Если вы откажетесь, я просто не представляю, что делать, — кивнул граф.
Дорина в нерешительности стиснула руки.
— Я знаю, Берроуз, прежний дворецкий, будет рад вернуться, и уверена, что вы сможете уговорить миссис Медоуз, хотя она крайне обижена тем, как с ней обошлись.
— Вряд ли я смогу в чем-то ее убедить. Совершенно чужой человек, пришелец, — кто захочет меня слушать? Как быть? Где искать людей, чтобы восполнить штат прислуги?
Дорина тяжело вздохнула:
— Я могу сказать, в каких коттеджах живут Берроуз и миссис Медоуз.
— Вряд ли это облегчит положение, — возразил граф, — и чтобы сохранить лицо, я хотел бы объяснить, что далеко не так часто ошибаюсь в характерах людей, как ошибся в майоре Ричардсоне. Я читал его рекомендации, подписанные командиром полка, и они были безупречны. Но скорее всего наивно было полагать, что храбрый солдат может стать хорошим управляющим. Прошу вас, простите меня по-христиански.
Дорина, зачарованно глядевшая на собеседника, отвела глаза.
— По-моему, милорд… вы смеетесь надо мной!
— Не совсем, — тихо шепнул граф. — Я пришел, чтобы извиниться и все исправить.
— В таком случае буду очень рада вам помочь, милорд, — с облегчением сказала Дорина. Девушка, без сомнения, обрадовалась заявлению графа, однако во взгляде ее все еще сквозило недоверие и осуждение. Он не сумел бы объяснить, почему так ясно понимает это, но он мог читать в ее глазах, как в открытой книге. Оскар видел, что, несмотря на очевидную молодость и неопытность, эта девушка обладает таким твердым характером и такой независимостью суждений, с которыми невозможно не считаться.
Он подозревал, что столкновение с леди Морин сильно повредило ему в глазах мисс Стенфилд и теперь он должен вести себя крайне осмотрительно, если хочет завоевать расположение и дружбу этой девушки.
— Мисс Стенфилд, — сказал он, — как вы смотрите на то, чтобы прямо сейчас поехать со мной по коттеджам и попытаться уговорить уволенных Ричардсоном людей вернуться на службу? Хотя бы экономку и дворецкого!
— Крайне важно, чтобы они вернулись, милорд, — кивнула Дорина. — Поймите, когда их уволили без всякого вознаграждения, без предупреждения, после многих лет верной службы, остальные слуги начали опасаться, что и с ними поступят так же. Более того, новый дворецкий нанял в лакеи людей с самой дурной репутацией, из семей, проживших в деревне совсем недолго и еще не принятых коренными жителями Литл Содбери.
Она говорила так серьезно, что граф не выдержал и, весело блеснув глазами, заметил:
— Я нахожу чрезвычайно интересным, мисс Стенфилд, что вы, столь привлекательная молодая девушка, занимаете свой ум такими скучными материями, к тому же не касающимися вас лично. В конце концов то, что творится в Ярде, не имеет к вам никакого отношения.
— Вероятно, вам неизвестно, что именно вы выплачиваете жалованье моему отцу и он пользуется вашими бенефициями, — возразила Дорина. — Поэтому мы крайне встревожены и стремимся поскорее узнать, что вы за человек и можно ли рассчитывать на ваше покровительство.
