Ошеломленный граф молчал. Наконец он опомнился.
— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, мисс Стенфилд, кстати, теперь, узнав, что мы родственники, позвольте называть вас Дориной. Поверьте, нет ни малейшей вероятности того, что Розабелл встретится с людьми того типа, которые гостили у меня в последние несколько дней. Заверяю вас, ни виновника происшествия, ни ему подобных больше сюда не пригласят.
— Но есть и другие, — прошептала Дорина.
— Совершенно верно. Это мои близкие друзья, и обещаю, что Розабелл не подвергнется ни малейшей опасности.
Он надеялся, что Дорину тронет искренность, звучавшая в его голосе, однако вместо этого, к его удивлению, Дорина ответила:
— Простите, но, по-моему, будет огромной ошибкой, если Розабелл встретится с вашими… друзьями.
Девушка запнулась перед последним словом, и граф подумал, что она имеет в виду леди Морин. Но его инстинкт немедленно подсказал ему, чтоза этим кроется нечто большее.
— Дорина, вы должны быть немного откровеннее, — попросил он. — Что вы в действительности имеете в виду? Общество какого человека вы считаете нежелательным для вашей сестры? Может, вы настолько низкого обо мне мнения, что считаете, будто я способен причинить ей зло?
Оскар решил говорить без обиняков, надеясь, что это заставит Дорину сказать правду. Но девушка лишь искоса взглянула на него и тут же отвела глаза.
— Скажите же мне, — настаивал он, — о чем вы думаете.
Дорина медленно, словно каждое слово давалось ей с трудом, ответила:
— Я не хочу, чтобы Розабелл встречалась с вашим кузеном Джарвисом, кроме разве тех случаев, когда этого совершенно невозможно избежать.
Граф застыл от изумления. Подобного он не ожидал.
— Могу я спросить, почему? — наконец выговорил он. — Должно быть, у вас достаточно веские причины для того, чтобы делать такие заявления.
— Не имею ни малейшего желания что-то вам объяснять, милорд, — поспешно пробормотала Дорина, — и кроме того, какое это имеет для вас значение? Мы с отцом готовы помочь вам, но как только вы все возьмете в свои руки, я надеюсь, вы прекрасно сможете обойтись и без нас.
— Возможно, вы правы, — кивнул граф. — Однако, поскольку мы сейчас будем работать вместе, думаю, не стоит бросать подобные обвинения против Джарвиса Ярда, который и вам приходится родственником, тем более не приведя достаточно веских доказательств.
— Не вижу смысла это делать, — неуступчиво процедила Дорина. — Я всего лишь прошу помочь мне удержать Розабелл подальше от вашего дома, и особенно от тех, кто приезжает туда погостить.
— А если я откажусь? — рассердился граф. Дорина, прикусив губу, взглянула на него; ее глаза полыхали гневом.
— Господи Боже! — воскликнул он. — Почему мы все время должны спорить, и о чем? Я извинился за ошибку, которую совершил, необдуманно послав сюда негодного управляющего, и попросил прощения за то, что натворили люди, даже не считающиеся моим друзьями, а просто случайные знакомые, которых я встретил, как только приехал в Лондон.
— Вы хотите сказать, что они — приятели Джарвиса? — осведомилась Дорина.
— Вероятнее всего, это правда, — согласился граф. — Он, единственный из всех родных, обрадовался мне, когда я на прошлой неделе приехал в столицу.
— Это случилось только потому, что никто не ожидал вашего приезда, а вы сами никого не уведомили. Поверьте, многие члены семьи были бы рады предложить вам свое гостеприимство и заверили бы в своей радости по поводу того, что глава семейства наконец-то приступил к своим обязанностям. Но, по-видимому, кузен Джарвис решил единолично завладеть вашим вниманием!
Граф задумчиво посмотрел на девушку.
— Почему вы так настроены против Джарвиса? Он пытался ухаживать за вами? Делал нескромные предложения?
— Конечно, нет! Сомневаюсь, чтобы он вообще знал о моем существовании! Но… я бы посоветовала, милорд… тщательнее выбирать себе друзей… особенно в вашем положении, — нерешительно прошептала Дорина и торопливо добавила: — Это все, что я могу сказать! Простите, что не могу объяснить всего.
Она поспешно направилась к двери и уже взялась за ручку, но граф опередил ее и помешал уйти.
— Вряд ли вы можете ожидать, что я удовлетворюсь этим, — сказал он. — Будьте же рассудительны, Дорина! Я пытаюсь отыскать путь в лабиринте, а вы, вместо того чтобы помочь, лишь создаете новые препятствия!
— Прошу извинить меня, если вы так считаете, — покачала головой Дорина, — но я больше ничего не могу добавить к сказанному.
— И, однако, просите меня удерживать Розабелл и Питера подальше от Ярда. Вы не привели достаточно убедительных доводов, и пока не сделаете этого, мне придется игнорировать вашу просьбу, просто потому, что она неразумна.
— Вовсе нет! — запротестовала Дорина. — Помимо всего прочего, вы должны понимать, что ваш образ жизни в корне отличается от нашего и детям не стоит прививать ваши привычки и вкусы.
— Возможно, вы ошибаетесь, — покачал головой граф. — Более того, я пять минут назад попросил вашего отца помочь мне познакомиться с приходами и собираюсь значительно повысить бенефиции священникам.
Дорина резко вскинула голову.
— Проще говоря, вы хотите повысить им жалованье?
— Что касается вашего отца, я намереваюсь сделать это немедленно; что до остальных, то здесь мне потребуется некоторое время, чтобы выяснить, каковы потребности каждого из них.
Несколько мгновений Дорина могла лишь смотреть на него. Потом девушка тихо проговорила:
— Если вы действительно хотите помочь папе… я могу лишь от всего сердца поблагодарить вас.
Несмотря на свое намерение говорить спокойно и бесстрастно, Дорина почувствовала, как на глазах выступили слезы. Она поспешно отвернулась, надеясь, что граф не заметил ее слабости. Он ничего не сказал, только открыл дверь и вышел в холл, столкнувшись с викарием, который принес карту.
Десять минут спустя граф отправился в Ярд. Всю дорогу он думал о Дорине, о том, какой день он провел с нею, узнавая о своих владениях и людях, которые на него работали. Казалось совершенно невероятным, что у него не нашлось других советчиков и помощников, кроме молодой девушки, которая кругом осуждала его — даже за то, в чем он совершенно не был виноват.
Гарри ожидал Оскара в холле. К тому времени он успел прочитать все газеты, и затянувшееся отсутствие друга уже начинало его раздражать.
— Что тебя так задержало? По-моему, мы собирались пообедать вместе!
— У меня возникло множество проблем, — отозвался граф, — причем таких, которые мне и не снились, когда я подписывал документы о вхождении в наследство!
