— Вероятно, вам неизвестно, что именно вы выплачиваете жалованье моему отцу и он пользуется вашими бенефициями, — возразила Дорина. — Поэтому мы крайне встревожены и стремимся поскорее узнать, что вы за человек и можно ли рассчитывать на ваше покровительство.
Только сейчас граф сообразил, что священник прихода, в котором он жил, назначается владельцем поместья и обладателем титула и при желании он может уволить викария, как и любого из слуг.
—«Еще одна оплошность», — с сожалением подумал граф. Но вслух сказал:
— Чувствую, мисс Стенфилд, что понадобится много времени для обсуждения всех этих проблем, и, конечно, я попрошу вас объяснить мне многое, что остается пока неясным. Но не будем торопиться и начнем с дворецкого и экономки.
Дорина высоко вздернула подбородок и, направляясь к двери, бросила на ходу:
— Я только надену шляпку, милорд, и не заставлю вас ждать.
— Спасибо, — торжественно поблагодарил граф, но, оставшись один, весело подумал, что, вероятно, впервые в жизни слышит, как очаровательная девушка говорит с ним столь ледяным тоном.
Глава 3
Дорина решила, что даже такой бесчувственный и тупой человек, каким она считала графа, не может не заметить, насколько несчастным и покинутым выглядит старый Берроуз. Разбитая черепичная крыша, треснувшие стекла в окнах, облупившаяся краска — такой коттедж отвели верному слуге. Старик открыл дверь, и глаза его заблестели при виде Дорины.
— О, это вы, мисс Дорина! Входите, входите, хотя мне стыдно принимать вас в такой лачуге!
И заметив, что девушка не одна, недоуменно уставился на графа, который протянул руку и сказал:
— Я просил мисс Стенфилд привести меня сюда, чтобы извиниться за то, как с вами поступили. Однако, должен заверить, отнюдь не по моему приказанию.
— Прошу вас, ваша милость, входите в дом, — охнул Берроуз. — Только осторожнее, не споткнитесь, пол очень неровный.
Увидев, в какой убогой обстановке, почти без мебели, приходится жить дворецкому, Дорина невольно представила себе унижение, которое тот должен был испытывать, особенно после того, как столько лет занимал в доме важный пост. Она по достоинству оценила прямоту, с которой граф, усевшись на стул, заявил:
— Я пришел просить вас, Берроуз, немедленно вернуться в Ярд и навести там порядок. Боюсь, с тех пор как вы ушли, хозяйство находится в полном упадке, и мисс Стенфилд считает, что новые лакеи никуда не годятся. Прошу вас заменить всех, кого считаете нужным, и сделать так, чтобы все было, как при жизни дяди.
— Могу лишь сказать, ваша милость, — задыхаясь, пробормотал Берроуз, — что сделаю все возможное.
— Спасибо, — кивнул граф, — а теперь мы с мисс Стенфилд отправимся к миссис Медоуз, и как только я вернусь домой, так сразу же пришлю за вами экипаж. Я считаю возмутительным то, что вам вообще пришлось покинуть Ярд.
Дорине показалось, что при этих словах Берроуз помолодел лет на десять, стал выше и стройнее, словно по волшебству преобразившись в того человека, которым был до кончины старого графа. Они оставили его собирать вещи, а сами поехали к коттеджу миссис Медоуз. Дорина заметила, что граф улыбается, но ничего не сказала. Несколько минут спустя он сам спросил:
— Неужели я опять сделал что-то не так? Или вы настолько немилосердны, что даже не хотите похвалить меня?
— Повторяю, милорд, мне кажется, что вы надо мной смеетесь, но Берроуз очень счастлив, так что я, конечно, благодарна вам.
Однако голос ее звучал слишком холодно, и граф предположил, что девушка задета его очевидной близостью с леди Морин. Правда, он тут же отмел эту мысль, но все же опасался, что Дорина считает его распутником и повесой, хотя с ее стороны было чрезвычайно несправедливо отождествлять Оскара с тем негодяем, который оскорбил молоденькую горничную.
Они ехали в полном молчании, пока не остановились у еще более убогого коттеджа, чем тот, в котором жил Берроуз, и граф понял — Дорина, возможно, подсознательно надеется, что он возьмет себе на заметку, в каком неприглядном состоянии находятся деревенские дома. Он немедленно спросил об этом девушку, и та несколько нерешительно ответила:
— Пока ваш дядя был болен, все пришло в упадок, поскольку некому было следить за этим, и, кроме того, во время войны все так подорожало, что граф был вынужден экономить.
Граф, ничего на это не ответив, вручил поводья груму и помог Дорине спуститься. Миссис Медоуз открыла дверь и очень обрадовалась при виде Дорины, но как только поняла, что девушка пришла не одна, негодующе поджала губы, и давая понять, какие чувства испытывает к новому владельцу Ярда, однако присела в небрежном реверансе.
Оскар снова протянул руку и сказал:
— Я пришел, миссис Медоуз, извиниться перед вами за досадное недоразумение и умолять немедленно вернуться и исправить все, что натворила новая экономка.
Но вместо того чтобы, подобно Берроузу, с восторгом принять приглашение, миссис Медоуз гордо ответила:
— Благодарю, ваша милость, но после того, как ваш управляющий оскорбил меня и выгнал из дома, который я в течение тридцати лет считала своим, думаю, я вряд ли смогу туда вернуться.
Граф с отчаянием посмотрел на Дорину, и та, шагнув вперед, положила руку на плечо миссис Медоуз.
— Подозреваю, — тихо начала она, — что вы уже знаете обо всех отвратительных вещах, творящихся в Ярде, которые потрясли бы и ужаснули старого графа и крайне расстроили бы маму. Пожалуйста, миссис Медоуз, помогите милорду! Кроме вас, это больше некому сделать, а вы ведь не сможете допустить, чтобы все продолжалось подобным образом.
Несколько минут миссис Медоуз не произносила ни слова, и граф уже подумал, что она снова откажется. Но старушка, взглянув в умоляющие глаза Дорины, резко ответила:
— Я ушам своим не поверила, мисс Дорина, когда услышала о том, что случилось с Мэри Белл. Ваша дорогая матушка, храни Господь ее душу, перевернулась бы в гробу, узнай она об этом.
— Подобное больше не повторится, — негромко заверила Дорина.
— Я вернусь, милорд, — наконец кивнула экономка, — но только при условии, что если такое произойдет снова, я смогу немедленно сообщить об этом вам, а вы разберетесь с этим должным образом.
И Дорина, и граф сразу поняли, что весть о происшествии с Мэри Белл уже успела разнестись по деревне и так потрясла экономку, что, как это ни удивительно, та вовсе не горит желанием возвратиться в Ярд.
— Даю вам слово, — спокойно ответил граф, — что тот неприятный инцидент, который случился прошлой ночью, больше не повторится. Но боюсь, миссис Медоуз, что в наши дни молодые люди не обладают ни достоинством, ни хорошими манерами их отцов.
