родителей. Пустышка, которая своим поступлением в МГУ прервала династию известных музыкантов. А потом вместо почетной должности любовницы декана с кучей привилегий и перспектив превратившаяся в карьеристку, трудоголика, одиночку.
О последнем даже вспоминать не хотелось. Мама все же с ювелирной точностью прошлась по всем моим болевым точкам. Коротким разговором расковыряла то, что я сращивала годами.
Хотела бы я стереть из памяти прошлое и спокойно, без оглядки начать жить дальше. Это была бы амнезия во благо. Но так случается только в кино.
Мужчина может сделать женщину самой счастливой. Он же может превратить её в самую несчастную. Так вышло и со мной. Учёба в вузе, успешная студенческая научная работа, внимание одного из деканов.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что шансов устоять не было. Взрослый, привлекательный, умный, свободный, он уложил меня в кровать одним взглядом. Бокал вина после торжественного вручения дипломов, и я сама пошла за ним в номер отеля. Сама сняла платье и отдала девственность.
Наивная, очарованная... А дальше детская сказка вчерашней отличницы очень быстро превратилась во взрослую жизнь безупречной любовницы одного из самых завидных холостяков города.
Чтобы огранить алмаз, нужно долго и безжалостно шлифовать его грани, подгоняя под стандарт. Чтобы из обычной неискушенной девушки сделать достойную пару, понадобилось два года, да и то в конце вылез брак.
Зная, к чему приведут мысли о прошлом, я остановила себя сама. Выстроила мысленный забор между прошлым и настоящим. Осмотрелась.
Дом родителей остался позади. Других близких, кто мог бы поковыряться в душе, у меня больше не было. А впереди ждал второй выходной. Проклятый. Свободный.
– Сериал? – с невеселой улыбкой спросила я у своего отражения в зеркальной витрине.
Отражение, конечно же, не ответило. Вместо него память напомнила про красавчика актёра. Карие глаза в обрамлении густых чёрных ресниц, чувственные губы в ироничной улыбке, брутальная небритость... все совсем как у другого мужчины, о котором и думать не стоило.
– Нет! – У красноглазой девушки в витрине щеки покрылись пятнистым румянцем. – Шопинг, – произнесла я по-прежнему без энтузиазма. Но теперь уже не нашлось ни одного аргумента против. Может, моему ребенку и достанется не самая удачливая мать, но стыдиться ее он точно не будет.
Глава 7. Дикая серая мышка
Марат.
«Если вам встретился мужик, который любит ждать женщину, ткните его палкой – возможно, он просто сдох», – старая истина, но сейчас она была для меня как никогда актуальна.
Посадку на рейс уже объявили, но моя драгоценная помощница, та, которая «я самая умная», «я самая пунктуальная» и «я самая исполнительная», бессовестно опаздывала.
В этой ситуации я даже не знал, что правильнее: звереть или удивляться. Казалось, хронометр встроен у нее в подкорку, как умение просчитывать в уме рентабельность сложных сделок и как способность контролировать каждое свое действие.
Что еще куда встроено у Аглаи Калининой, я вспоминать не стал. Хватило воспоминаний о воскресенье, когда на пороге квартиры нарисовалась внезапно выздоровевшая Карина.
По-хорошему, нужно было сразу выставить ее за дверь. Все эти спектакли с болезнями, байки про потерянные кольца и рассказы о замужних подружках уже в печенках сидели. Всего за пару месяцев Карина умудрилась растратить весь резерв моего терпения.
Но выгонять женщину, которая опускается на колени, едва переступив порог, было не по-мужски. Тем более когда под плащом на ней оказались лишь чулки.
Впрочем, представлять вместо Карины другую – тоже попахивало клиникой.
Не знаю, что на меня нашло. Никогда не был фанатом тощих очкастых мышек. Даже если у этих мышек имелась шикарная грудь! Рано или поздно в таких парах обычный секс превращался в церебральный, а мне долбежки в мозг хватало и на работе.
Но с Кариной в этот раз как будто кто сглазил. Час крутил ее и так и сяк. Укатал девчонку до состояния безвольной куклы, а финишировать смог, лишь вспомнив совсем другой рот – с искусанными губами и маленькой щербинкой на верхнем зубе, совсем другую грудь – красивую, высокую, которая так и просилась в ладони, и другие глаза – зеленые, как болото осенью.
Дурацкое было воспоминание. Ничего возбуждающего. Но меня выкрутило до болезненных спазмов, а потом позорно вырубило на несколько минут.
Какая-то аномалия! Последствие переработки и дикой усталости. Чтобы не случилось повтора, от Карины тогда пришлось избавляться быстро, как на пожаре. Сам помог одеться. Сам нашел ее туфли. Сам провел до двери. Гусар, блин.
Но злость с ее уходом не уменьшилась. Таким идиотом не чувствовал себя уже давно. Хоть к мозгоправу записывайся. Однако сейчас, спустя полчаса пустого ожидания, без постельной акробатики с подменой лиц и без сюрпризов от любовниц я чуть не лопался от ярости... на себя, на помощницу и на то, что решил взять ее в эту поездку.
Аргумент, что лучше Аглаи никто не знает проблем компании, уже не канал. Мне все равно стало на ее светлую голову, которая могла заменить бухгалтерскую базу данных, все финансовые отчеты и архив. Невозможно было управлять тем, кто даже на самолет не может явиться вовремя. Достала она меня.
Словно по волшебству, стоило произнести последнюю фразу вслух, невысокая женщина рядом сразу ожила. Спустив на нос огромные черные очки, она убрала невидимую пылинку с элегантного шелкового платья и, пыхтя как ежик, произнесла:
– Так, может, вы позвоните и поторопите ее, наконец! Мы на рейс опоздаем. К тому же у меня за полчаса стояния на каблуках уже ноги болят. А скоро от кондиционера и уши закладывать начнет. Уйду на больничный, и разбирайтесь с делами как хотите, в одиночестве!
Обалдев от неожиданности, я покрепче перехватил ручку своего дорожного чемодана. Не показалось. Подчеркивающее каждый изгиб платье, туфли на каблуках, распущенные темные волосы – ни намека на серую мышку, которая могла слиться хоть со стеной, хоть с фикусом на ресепшен.
– И давно ты тут стоишь? – Захотелось стукнуть себя чем-нибудь.
Моя преобразившаяся помощница глянула на часы и гордо вздернула подбородок.
– Пришла за пару минут до
