потеряла дар речи. Это вовсе не экономкласс и даже не средний ценовой сегмент, это самый настоящий лакшери.
Филипп открыл заднюю дверь и пропустил меня вперед:
— Прошу.
Я молча прыгнула в высокий автомобиль. Оказавшись внутри, вдохнула запах салона, будто только что с завода, и почуяла нотку елового ароматизатора. Филипп плюхнулся рядом, поставив между нами рюкзак, назвал водителю (который был одет в самый настоящий классический костюм!) адрес, и мы плавно двинулись по снежным дорогам.
Мои глаза быстро оценили салон, остальное время были направлены в затемненное окно. Я заметила ту толпу ребят, с которой завел дружбу новенький, они шли по широкой пешеходной дороге, явно направляясь в центр, где все, скорее всего, и жили. Ехали мы молча, пока я не предложила перевести деньги Филиппу за поездку. Он наотрез отказался, а я не стала уговаривать. Не люблю быть кому-то должной, но если человек настаивает не буду навязывать. У него был шанс.
Нас высадили за несколько домов и поворотов от моего жилища около высокого серого забора, за которым не было видно и кусочка двора, прямо тюрьма какая-то. Филипп открыл калитку кнопкой на ключах и пропустил меня внутрь.
Мои брови сами собой поднялись вверх, а нижняя челюсть устремилась к земле. Передо мной стоял настоящий дворец. В нашем районе частенько можно было увидеть дома, будто доставленные прямо из Америки, но такого я еще не видела. Огромный несколько этажный белый дом с куполообразной крышей над входом. Я будто смотрела на здание обсерватории, а не жилой дом. Крыльцо можно было назвать площадкой, настолько оно широкое, поддерживалось колоннами в полугреческом стиле, и широкая лестница, кажущаяся кремовой на фоне снега. Настоящий особняк посреди деревенских домиков.
На территории также росло множество деревьев, посредине каменный круг, который, судя по всему, был небольшим фонтаном, и огромные сугробы, на месте которых летом распускается цветущий сад.
Я попала в сказку.
Филипп без остановок прошелся до входной двери в дом, пока я крутила головой в разные стороны, замечая малейшие детали.
Но когда я очутилась в доме, мне кажется, даже свистнула от восхищения. По Филиппу и так было понятно, что он из достаточно обеспеченной семьи, но чтобы настолько. На секунду мне даже показалось, что я попала в гости к одной из подруг бабушки Джаннет в Париже (они все из высшего общества, что называется).
Сразу от двери открывался вид на просторный холл, по обе стороны которого шли лестницы на второй этаж, сливаясь в проходной балкон. Можно только гадать, сколько там комнат наверху, но на первом этаже две арки вели в право и лево. Отметила, что никакого характерного запаха, как в любом жилом помещении, нет, да и никаких элементов декора, лишь круговой узор на полу. Будто мы пришли в театр.
Повесив куртки и надев мягкие тапочки, Филипп повел меня не на второй этаж, а в одну из арок на первом. Это была гостиная, где кроме полупустых огромных шкафов у стен, дивана напротив телевизора и огромного окна ничего не было. Между диваном нежно-золотого цвета и телевизором стоял низкий, но длинный журнальный столик, у которого Филипп кинул свой рюкзак. Парень сел прямо на ковер на полу и принялся доставать тетрадки. Я опустилась с другого края стола, поджав под себя колени.
— Мы будем заниматься здесь? — спросила я, осматривая комнату.
— Угу, — парень кивнул, пытаясь вспомнить, какая тетрадь предназначена для определенного предмета.
— А почему мы не пошли к тебе в комнату?
— Там нет стола.
Я удивилась, и он это заметил.
— Мы просто еще не все успели перевезти.
Я не стала расспрашивать его, пусть и умирала от любопытства.
Мы приступили к самому сложному — математике. Не могу назвать себя суперучителем, я просто объясняла ему так, как понимала сама. Филипп действительно был не глуп, он меня слушал и даже целый час просидел без улыбок (конечно, кому хочется веселится во время пытки). Я показывала ему, как решать, а затем мы вместе приступили к домашней работе. Он показывал мне свои ответы, мы сверялись, я либо кивала, либо мы вместе разбирали пример.
Сидеть на полу оказалось очень удобно, опираясь спиной на диван. Стол был нам по уровню, а сиди мы выше, сгорбились бы над ним, как креветки.
За спиной послышались шаги, кто-то спускался со второго этажа и направлялся к нам. Я и не думала, что в доме кто-то есть, здесь стояла такая тишина, что я слышала каждый вдох Филиппа, сосредоточенного над примерами.
— Сколько сидеть можно, пойдемте, я вас покормлю, — в арке появилась полноватая женщина средних лет с забранными в пучок волосами. Я повернулась и улыбнулась ей.
— Сейчас, доделаем номер, — ответил ей Филипп, не поворачиваясь.
— Учатся и учатся, отдыхать детям некогда, — как-то по-доброму проворчала женщина, удаляясь от гостиной. Вероятно, она видела, как мы пришли в окно, но почему-то не спустилась.
— Твоя бабушка такая милая.
— Алла не бабушка, — Филипп не отрывал взгляда от тетради. — она наша экономка.
Я захлопала ресницами.
— Ты серьезно? Сколько еще слуг в этих хоромах?
— Больше никого.
Мне хотелось расспросить его больше, но я не знала, как корректнее это сделать. Вдруг он посчитает меня меркантильной или переходящей личные границы. Все-таки мы знакомы всего один день и судя по тому, что Филипп не задал мне ни одного личного вопроса, сближаться он не намерен.
Дописав последний номер, Филипп пригласил меня пройти в столовую, она находилась как раз параллельно нам в другой арке. На самом деле эта комната лишь предполагалась быть столовой, но сейчас она была пуста, лишь в другом конце, прямо напротив панорамного окна, в которое была встроена дверь, ведущая на задний двор, располагался кухонный гарнитур металлического цвета и барная стойка, которая и служила здесь обеденным столом.
Алла была очень милой женщиной, она бегала вокруг нас и расспрашивала о дне, проведенном в школе. Филипп отвечал односложно, а Алла не допытывала подробности, сразу переходила на другую тему. Нам предложили мясо, завернутое в капустный лист и отварной рис. Я согласилась только на гарнир и сок, под причитания Аллы, что девушки пошли худые, как тростинки, все о фигуре думают.
Мне бы в голову даже не пришло, что у кого-то может быть экономка. Садовников можно было встретить или клининг по вызову, но, как правило, все семьи занимались своими домами самостоятельно.
За окном уже стемнело, крупные хлопья не спеша падали с неба, освещаясь золотистым светом садовых фонарей. Я залюбовалась этой картиной, тем более из окна в полный
