— Так это были ваши сестры? — воскликнула Августа и тут же смутилась. — Я хочу сказать… если это были ваши сестры… интересно, знаю ли я кого-нибудь из них. Кажется… не знаю.
Если бы сегодня был день исполнения желаний, она одним мановением руки стерла бы с его наглого лица эту отвратительную, всепонимающую улыбку. Но день был самый обычный, и Августе оставалось только заняться едой, проклиная предательский румянец, пылающий на ее щеках. А тут еще Скотти специально норовил коснуться бедром ее ноги.
— Узнаете, — пообещал Скотти, решив про себя, что никогда не видел, чтобы кому-нибудь так шло смущение. — Если заставить их работать, они здорово помогают. Но вчера им хотелось только брызгаться водой, играть и вспоминать всякие забавные случаи из детства.
— Должно быть, здорово расти в такой большой семье, — сказала Лидия, глядя на собственных отпрысков, которые уже доели гамбургеры и теперь бросались друг в друга картофельными чипсами. — Нас было только двое, и… ну, я выросла совсем не такой, как Августа. — Лидия сочувственно улыбнулась. — Она оказалась талантливой, поэтому детства у нее вообще не было — одни бесконечные занятия.
И снова всеобщее внимание сосредоточилось на Августе. Она обреченно вздохнула и отложила вилку. Гости явно были намерены обсудить ее жизнь, и не в ее силах было им в этом помешать.
— Тебе было не легче, — напомнила она сестре. — Наша мать уверена, что святая обязанность каждого американца делать что-то на благо общества. — Она старалась смотреть на Говарда, а не на Скотти — это было куда безопаснее. — Если верить маме, у каждого есть свой талант, который необходимо развивать на благо человечества или, на худой конец, родного города. — Гасти улыбнулась Лидии. — Помнишь, нам рассказывали, как все члены маминой команды герлскаутов перешли в группу миссис Макаби, потому что мама настаивала, чтобы на Рождество родители не покупали елки, а привозили саженцы, которые можно посадить во дворе. Августа рассмеялась:
— А как насчет того случая, когда она заявилась к тебе в школу с собаками, которых пыталась спасти от лабораторных опытов.
— Это было не смешно, — и все же Лидия усмехнулась. — Мама умела быть очень убедительной. Ребята просто не смогли объяснить ей, что родители убьют их за попытку привести в дом бродячих собак. В общем, одноклассникам пришлось разобрать несчастных животных по домам, не рискуя навлечь на себя гнев моей матери.
— Бабушка ведь не собирается нас навестить? — с опаской спросил старший сын Лидии, Эрик. Гасти узнала на его лице расстроенно-сосредоточенное выражение, которое появлялось и у нее всякий раз, когда звонил междугородний телефон.
— Нет, дорогой. Она ведь была у нас всего несколько недель назад. Или ты забыл?
— Нет, — Эрик встал из-за стола. — Просто подумал: вдруг она хочет приехать снова.
Джейк направился вслед за братом донимать беднягу Берта, который, похоже, считал детей неизбежным злом в своей, в общем, благополучной собачьей жизни.
Проводив детей взглядом, Лидия покачала головой и стала убирать со стола.
— Мама стояла в дверях и давала каждому ребенку по поводку. Так ей удалось раздать всех собак, прежде чем директор успел ее остановить.
Она предложила Скотти третий гамбургер, от которого он с улыбкой отказался и потянулся за картофельным салатом. Его пытливый взгляд встретился с глазами Августы. Он словно пытал ее своим взглядом.
— Колоритная личность ваша мама, — прокомментировал Говард рассказ Лидии.
Куда проще было отвечать на его вопросы, чем избегать взгляда сидящего с другой стороны Скотти, вдыхать запах его одеколона, ощущать тепло его тела, с восхищением следить за его уверенными сильными движениями.
— Да, — произнесла Августа, резко вставая. — Пожалуй, эти слова как нельзя лучше характеризуют нашу мать. Не правда ли, Лидди?
— О да! Но жить с ней было тяжеловато.
Августа взяла пустую тарелку Говарда и направилась с ней к мусорному баку рядом с небольшим гаражом.
— Так вы, в общем, и не росли вместе, — уточнил Говард. — Я помню, как Августа сказала однажды, как ей приятно было познакомиться с тобой заново.
— Правда, Гасти? — Лидия была явно польщена.
Августа кивнула, поворачиваясь к гостям.
— Пока бедную Лидди готовили к служению обществу, меня мучили музыкой.
— Мучили? — удивилась Лидия. — Да ты сама схватилась за папину скрипку в четыре года, а когда тебе исполнилось десять, в Сиэтле уже не нашлось преподавателя, который мог бы тебя чему-то научить. Даже не десять, а восемь — потому что твоего последнего учителя выписали из Сан-Франциско.
— Ну ладно, хватит обо мне, — Августа вновь почувствовала, как немеют руки. — Куда интереснее вместо всех этих старых историй послушать о планах мистера… Скотти на предстоящий школьный год. В церкви сегодня только об этом и говорили.
— Неужели? — изобразил удивление Скотти. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: от него явно не укрылось замешательство девушки. — Жаль, что пропустил эти разговоры. Обычно никогда не упускаю возможности побыть в центре всеобщего внимания, — сказал он, глядя в упор на Гасти. — Ну, так вот насчет моих планов… Кстати, если вам нужны моющие средства или средство от плесневых грибков, то мне на той неделе привезут.
Прикрыв глаза, Скотт вслушивался в мелодию Вивальди, понятия не имея, как называется это произведение. Его увлекало то чувство, с которым исполнялась вещь. Музыка напоминала мягко падающий снег и в то же время вызывала мысли о горячем летнем солнце и листьях, дрожащих на осеннем ветру.
Августу Миллер не зря мучили уроками музыки.
Качнув установленные на крыльце качели, Скотт положил руку на грудь.
У мисс Августы Миллер был настоящий талант. Перед закрытыми глазами стояло ее лицо. Смеющееся. Серьезное. Дразнящее. Печальное. Для такой музыки мало одного таланта.
Выманить приглашение на обед было для него детской игрой. Он получил возможность побыть рядом с Августой, но в то же время вызвал ее раздражение своим бесцеремонным вторжением. Скотти никак не предполагал, что после этого волнение, сжимавшее его грудь последние три дня, превратится в тупую боль. Не знал, что крохи информации о ее прошлом заставят жаждать большего. И никак не мог догадаться, что, посидев немного рядом с Августой, будет чувствовать весь оставшийся день запах луговых цветов.
Скотти приехал домой из церкви, мучимый желанием снова увидеть соседку. Попытался отвлечься, крася стены, но краска на кисточке высохла, пока Скотт наблюдал за Августой и ее гостями, мучаясь беспричинной ревностью и завистью к совершенно безобидному Говарду, хотя было ясно, что тот ее нисколько не интересует.
