— Готова, но выходить не хочет. Только страх перед тобой и заставил ее согласиться на этот маскарад. — Она подошла к двери в спальню. — Ваша светлость! Время не ждет! Выходите!
В ответ на призывы раскрасневшаяся Франсис, потупив взор, неспешно появилась в дверном проеме. Ее наряд сильно напоминал одежду ее брата, а короткие волосы, наконец избавившиеся от заточения в чепце, обрамляли лицо яркими волнами, едва доходившими до плеч. Сходство между ними было поразительное. Они были примерно одинакового роста, а поскольку сам Джонатан был хрупкого телосложения, вполне могли сойти за близнецов.
— Как они похожи! — с восхищением воскликнула Бесс. — А когда ее светлость научится прятать свой румянец и вести себя чуть более развязно, как и подобает настоящему парню, они сойдут за братьев.
— Превосходно, — ответил Криспин. — Ведь на борту «Ямайской девочки» я намерен выдать их за своих братьев, после недавней смерти отца оставшихся на мое попечение. Помните это, пожалуйста. С этих пор вы — Фрэнсис и Джонатан Барбикан.
Криспин принялся обрисовывать план побега, говоря короткими решительными предложениями, не допускавшими никаких возражений. Затем он отдал Бесс письмо для лорда Ларчвуда и кошелек с золотом и попросил ее немедленно отправиться в Тоддингтон и там ждать возвращения графа в Ларчвуд-Холл.
— Теперь иди, — заключил он. — Уже поздно, а Том Адамс не станет откладывать отплытие ради меня.
— Бесс! — Франсис сняла кольцо Ротердейла, висевшее на ленточке у нее на шее. — Оно откроет вам дорогу к лорду Ларчвуду. Отдайте его ему, пусть он хранит его для Джонатана, пока мы не вернемся.
Бесс странно взглянула на кольцо, упавшее на ее ладонь, и посмотрела на Франсис:
— Вы доверяете мне такую драгоценность, миледи?
— Что такое эта драгоценность, когда прошедшие пять дней в ваших руках были наши жизни?
— Это точно, — твердо сказал Джонатан и запечатлел сердечный поцелуй у Бесс на щеке. — Как бы мне хотелось, чтобы вы поехали с нами.
Бедная девушка переводила взгляд с одного на другого.
— О дьявол! — воскликнула она. — Еще чуть-чуть, и я разрыдаюсь. Благослови вас Господь. Я вас не подведу. Присматривайте за ними, капитан.
Спустя миг она ушла. Через пятнадцать минут Криспин поднялся.
— Теперь наша очередь, — проговорил он. — Вы знаете, что делать.
Джонатан кивнул — он сгорал от нетерпения в ожидании настоящих приключений, а Франсис задумчиво оглядела комнату: эта презренная обитель, каковой она представлялась ей еще несколько дней назад, теперь вдруг показалась истинным раем. На глаза набежали слезы, но, почувствовав на себе сардонический взгляд капитана, она подавила их, заморгала и дерзко вздернула подбородок.
— Знаем, сэр, — надменно сказала она. — Пойдем, Джонатан.
Все было до нелепости просто. Криспин один вышел из дома, спрятав Франсис и Джонатана в комнате на первом этаже, и не успел он скрыться из вида, как соглядатаи неслышно перебежали улицу и вошли в дом. Когда они пытались вломиться в запертую комнату наверху, капитан Барбикан и его молодые друзья уже во весь дух бежали к гавани.
Целыми и невредимыми взошли они на борт за полчаса до того, как подняли якорь, и были незамедлительно препровождены к капитану Адамсу. Тот радостно поприветствовал Криспина, отпустил остроумное замечание по поводу его бегства от правосудия, а затем обратил удивленный и вопросительный взгляд на его молодых спутников.
— Они, Том, — объяснил Криспин спокойно, — мои братья, Фрэнсис и Джонатан — причина моего пребывания в Англии. Недавно наш отец умер, а так как их мать усопла уже давно, забота о них свалилась на мои плечи.
Работорговец, стоявший руки-в-боки, перевел взгляд с грубого, темного лица высокого Криспина на грациозных и изящных его спутников и сплюнул в знак истинного изумления.
— Твои братья? — повторил он. — Эти рыжеволосые щенки?
— По отцу, — беззаботно ответил тот. — Они пошли в свою мать — насколько мне помнится, хрупкое, прелестное создание. Не обращай на них внимания — они всего лишь дети.
Только на следующий вечер ее светлость обнаружила, что это было за судно. Они сидели за столом в кают-компании — Франсис и Джонатан, капитан Барбикан, Том Адамс и Ли, помощник капитана. Мужчины курили и разговаривали, Франсис размышляла о том, как скоро она сможет уйти к себе в каюту, не привлекая недолжного внимания, а Джонатан ловил каждое слово, произнесенное старшими. Ее светлость почти не слушала разговор, пока случайное замечание капитана Адамса не привлекло ее внимание.
— Они меня обманули! — с негодованием взревел тот. — От меня они получили трех взрослых негров. В Порт-Рояле или Бриджтауне мне бы дали по восемь фунтов за каждого, а что я получил? Скажу тебе, Криспин, это последний раз, когда я торговал с испанцами, будь они прокляты. С тех пор я продаю свой груз только в английских колониях.
Капитан Барбикан вынул трубку изо рта и как раз собирался вставить какое-нибудь уместное замечание, но Франсис опередила его. Она вскочила: ее щеки пылали, а голубые глаза светились гневом.
— Работорговля! — Она буквально плюнула этим словом в удивленного капитана Адамса. — И вы занимаетесь этим отвратительным ремеслом, продавая таких же людей, как вы, в рабство! Вы забираете их из домов, обрекая на рабство и муку, торгуете людьми, словно они скот…
— Фрэнсис! — Капитан говорил резко, тон его голоса выдавал смесь укора и предупреждения, но вместо того, чтобы прекратить словесный поток, его окрик лишь направил его против него же самого.
— И вы знали! — закричала она обвинительно. — Вы знали, что это за корабль, еще до того, как посадили нас на него. Неужели вы думаете, что я не предпочла…
Поток слов резко оборвался в сдавленном крике, когда капитан Барбикан ударил ее по губам.
Удар был не сильный, но возымел желаемый результат. Ее разгневанная речь прекратилась так внезапно, словно ее отрезали ножом, и она опустилась назад в кресло, прижимая тыльную сторону руки к губам и смотря на него, не веря своим глазам.
— Дерзкий щенок! — нежно проговорил он. — Кто дал тебе право обсуждать мои действия или действия моих друзей? — Криспин взглянул на Адамса: — Прошу прощения, Том. Этот ребенок всегда был любимчиком отца, его баловали намного больше, чем могло пойти ему на пользу. Что ж, время потворства прошло. Он научится дисциплине, и научится ей прямо сейчас. — Вставая, он взял Франсис за руку и рывком поднял ее на ноги. — А ну, отправляйся в свою каюту, щенок!
Он вытолкал ее из каюты впереди себя, и, когда за ними закрылась дверь, капитан Адамс утробно хихикнул.
