— То есть, Борис Михайлович, вы разработали план ведения бактериологической войны? — задал вопрос Сталин, в глазах которого был неподдельный интерес, он даже подался немного вперед, положив локти на стол.
— В общих чертах. Мне, как военному теоретику были интересны все виды вооружений мира будущего и как мы их сможем применить в случае крайней необходимости. Поэтому работы проводились совместно с военными и гражданскими специалистами мира будущего согласно общего плана изучения «Наследия потомков». Работа еще не закончена, но определенные выводы мы смогли сделать.
— Интересно, какие? Поделитесь.
— При начале глобальной войны с применением бактериологического оружия, с нашим нынешним уровнем развития медицины, связи и транспорта, мы не в состоянии будем избежать неприемлемых потерь среди населения СССР. Это касается и остальных стран. Поэтому, я думаю, что наши противники пришли так же к мысли, что использование подобного типа вооружений будет иметь только локальный характер с последующими жесткими мерами карантинного и медицинского характера. Учитывая, что наши противники изначально предполагают захват территорий, заводов, фабрик, электростанций, то, скорее всего, они не заинтересованы в получении пустых городов, заваленных трупами, в которых свирепствует эпидемия и время восстановления промышленности, добывающей сферы и жилого фонда будет исчисляться годами.
— Они нас идут уничтожать! — не согласился с ним Сталин.
— Да, конечно, товарищ Сталин, но, как вы знаете, изначально причиной и задачей Второй Мировой войны были экономические задачи, и противники обязательно должны получить реальную экономическую выгоды, причем все — и американцы, и немцы, и британцы, и японцы, ну и их сателлиты. Поэтому они будут до самого последнего момента будут откладывать глобального применение оружия массового поражения. И выводы Сергея Ивановича о точечном и диверсионном характере использования бактериологического оружия я полностью поддерживаю.
Поэтому, в данной ситуации я вижу следующие пути решения: защитить порталы, при условии применения жестких мер противодиверсионного характера, думаю Сергей Иванович сможет это легко реализовать, он у нас специалист по таким делам. И, насколько я знаю, наши потомки основательно потрудились в этом направлении, чтобы технологии перемещения во времени не попали в чужие руки. Поэтому в данный момент, как мне кажется, на повестке дня стоит основной вопрос в защите высокомобильных частей, с помощью которых, используя системы порталов, мы планируем организовывать активную оборону.
Ну и я решил подать голос снова, так сказать в защиту Лаврентия Павловича.
— Товарищ Сталин, разрешите?
— Говорите, Сергей Иванович.
— Мероприятия по контрразведывательному обеспечению практически всех проектов идут установленным порядком и без нареканий. И претензий к работе органов государственной безопасности Советского Союза в общем и в частности к товарищу Берии у нас нет.
Я сделал паузу, давая опять присутствующим в кабинете осознать сказанное. Удивленно-благодарный взгляд Берии, в котором засветилась надежда был весьма и весьма показателен. Да и Сталин подобрался и чуть усмехнулся, прекрасно понимая, куда я клоню.
— За двадцать лет существования советской власти была создана одна из самых эффективных спецслужб мира, и нам сейчас противостоят те же католические ордена история которых насчитывает десятки веков, и из них как раз и выходили специалисты, которые поднимали спецслужбы наших противников. Поэтому я считаю любые оргмероприятия принятые по отношению к руководству органов госбезопасности страны в такое время ненужными и даже опасными. Даже мы, ваши потомки, с трудом сумели отыскать систему во всех этих событиях и то опираясь на мощнейшие системы компьютерного анализа.
— Так чего вы добиваетесь, Сергей Иванович? — добавив чуть раздражения в голос, произнес Сталин.
— План мероприятий на основании вновь полученной информации мы бы хотели, как и раньше, разрабатывать совместно с Лаврентием Павловичем.
Сталин прищурился и с легкой ухмылкой глянул на Берию, мол поживи еще, но это, последний прокол.
— Хорошо, Сергей Иванович, мы ценим ваше постоянство. Теперь хотелось бы услышать соображения членов ГКО что мы сможем предпринять в данной ситуации.
В разговор вступил Жуков, как известный специалист по японской армии, началось обсуждение военных и политических аспектов проблемы, а я замер от пришедшей в голову простой мысли, как можно все провернуть и опустил голову никого е слушая, прокачивая разные варианты. И так увлекся, что очнулся только получив ощутимый удар в бок от Дегтярева.
— Чего? — возмущенно обратился к нему, как когда-то очень давно на лекциях в нашем военном училище.
Олег кивнул головой на Сталина, который с некоторым удивлением и раздражением смотрел на меня.
— Сергей Иванович, что с вами? Я к вам уже три раза обратился! Вы как будто заснули.
Тут снова нарисовался Дегтярев, в своей солдафонской манере вскочивший и обратившийся к хозяину кабинета:
— Товарищ Сталин, это у него еще с военного училища. Когда что-то «гениальное» придумает, то так зависает. Думаю, товарищ генерал-майор нас тут всех сейчас удивит.
Сталин громко хмыкнул, показывая, что оценил смелость и юмор военно-морского головореза из будущего, но снова посмотрел на меня.
— Ну что, Сергей Иванович? Неужели ваш друг прав и вы придумали что-то неожиданное.
Тут я встал.
— Так точно, товарищ Сталин. Есть мысли как тут все переиграть и полностью смешать карты всем нашим противникам.
— Слушаем вас, товарищ генерал-майор.
— Начну издалека, так сказать с общеизвестных и элементарных вещей. Как говорится — лучший бой, это когда сидишь на холмике и наблюдаешь за тем, как бывшие союзники-противники режут друг друга. Поэтому за те полтора месяца что у нас остались, нужно будет сделать много всего. В первую очередь я выношу на рассмотрение Государственного Комитета Обороны вопрос о принятии решения о нанесении удара тактическим ядерным боеприпасом малой мощности по базе расположения японского «Отряда 731», где проводятся основные разработки по биологическому оружию. Там нужно демонстративно все выжечь и показать серьезность наших намерений, известив при этом всех заинтересованных лиц.
Все замерли — реально серьезное предложение, а я продолжил.
— Второе. Сразу после вывода на орбиту обитаемой боевой космической станции «Заря» подготовить несколько сверхтяжелых каменно-бетонных снарядов и сбросить их одновременно цепочкой в Тихий океан вдоль побережья Японии. Надо конечно будет рассчитать массу, точки падения, но в результате мы должны получить мощную, протяженную волну цунами, которая полностью смоет все японское тихоокеанское побережье, где у них сейчас идет основной товарооборот и, что самое главное, рыболовство — которое обеспечивает их продуктами питания.Цунами — народный страх японцев, пусть потом трясутся в священном ужасе и знают, что Советский Союз им это проклятие может устраивать на постоянной основе и они ничего не смогут противопоставить. Несколько серий бомбардировок и в Японии начнется голод.
Сталин сразу оценил идею, чуть наклонил голову, так же, как и я несколько минут назад, прокручивая в уме услышанное.
— Разумно.
Ну а Дегтярев тихо, но так чтоб все слышали, прошипел: «Ну ты Серега и дал, реально всем будет весело».
Шапошников, уже что-то накидывал в блокнот, видимо просчитывал новые вводные и как это все можно вставить в разработанную генштабом РККА операцию по противодействию японо-американским войскам на Дальнем Востоке.
Но я и тут не успокоился, и положил, так сказать, вишенку на торт.
— Ну и последнее, и самое главное. Необходимо будет полностью выложиться и иностранному отделу НКВД СССР, и Главному Разведывательному Управлению Генштаба РККА ну и нашим службам, проведя сверхсекретную операцию на территории противника. Но если получится, то будет очень весело и показательно.
