Встретившись с ним взглядом, кивнул в знак согласия и сняв головной убор, нацепил на уши наше маленькое изобретение — аппарат для переговоров с минимальной вероятностью прослушивания.
Обычные наушники были дополнены ларингофоной гарнитурой, которая, закрепленная на шее, передает только колебания гортани, при этом полностью игнорируя внешние шумы, что активно используется в тех же ТПУ (танковых переговорных устройствах). Кстати самая прекрасная вещь для радиопереговоров в разведывательных выходах: можно комфортно переговариваться очень тихим шепотом.
Все это подключалось к небольшой коробочке, которая после включения начала не только активно забивать электромагнитными помехами любые сигналы из салона, но и совершенно случайно издавать резкие неприятные звуки различной интенсивности и частоты, чем-то напоминающие переговоры дельфинов под водой, что фактически полностью забивало любые схемы АРУ (автоматической регулировки усиления) микрофонных усилителей любых подслушивающих устройств, но на наши ларингофонные гарнитуры это никоим образом не оказывало воздействия.
Мы то с Олегом были в наушниках и могли вполне комфортно тихо переговариваться, не опасаясь быть подслушанными, тем более возникшие вопросы требовали быстрого и оперативного решения — ситуация в мире 1942-го года была на грани фактически выхода из-под контроля.
Вместо обычной нагловатой ухмылочки лицо Дегтярева выглядело как-бы спокойно и нейтрально, хотя я прекрасно знал, что он напряжен до предела.
Я как мог с подробностями обрисовал Олегу что было на последнем заседании ГКО и о том, что нам приготовили самураи.
— Ну что Серега? Попадос? Доигрались в прогрессоров? — выдал он, чуть скривившись, после нескольких уточнений.
— Ну есть такое. Реально в нас вцепились всей толпой…
— Понятно. Сначала ответь, что там за история с попыткой взлома спутников? Я не успел все изучить, сразу к тебе поскакал, ты ж тут по всем каналам связи в тревожные бубны лупишь как шаман-электровеник, вот я сорвался и к тебе.
— Да знаешь, какая-то мутная история. Когда «Молния-1» была на другой стороне «шарика», вне зоны прямой видимости наших средств контроля, была попытка авторизации.
— Это как?
— А вот так. Мы пока «Зарю» не вывели на орбиту, у низкоорбитальных спутников есть зоны радиомолчания. Вот в одном из таких окон кто-то и попытался по цифровому каналу подключиться к операционной системе основного компьютера спутника. Там ничего такого серьезного. Просто запрос, ответ, ввод стандартной пары «admin-admin». Попыток перебора паролей не было.
— Это что так просто можно сделать?
— Ну а ты что хотел. Наши технари ж все на коленке собирали, по-быстрому, вот с системой телекоммуникации особенно не мудрствовали — взяли стандартные частоты 2,4ГГц, ограничений по массе и размерам антенн не было, вот в прямом смысле слова и устроили WiFi сеть чуть ли не мирового масштаба. Ну а центральный компьютер на спутнике на стандартном линуксовском «дебиане» сваяли, дописав модули. Они там даже сейчас в процессе эксплуатации «софтину» допиливают, исправляя выявленные глюки.
Ну тут Олег тоже блеснул знаниями, все-таки мы оба были технарями.
— Хорошо, допустим. Я ж в этом тоже немного разбирают. Поэтому вопрос в чем: на спутнике большая антенна и мощный передатчик, ну а на поверхности? С простого ноутбука с его маломощным передатчиком до орбиты точно не достучишься.
— Вот-вот. Значит кто-то сумел отследить орбиту спутника, поставить и сориентировать моторизованную антенну, которая четко следила за проходом «Молнии» и провести короткий сеанс связи. Колхоз «Юный техник» здесь точно не прокатит. Работал кто-то, знакомый с нашими технологиями.
— Хоть как-то район передатчика локализовали?
— Работают. Диаграмма направленности антенны на «Молнии» достаточно широкая, поэтому хоть как-то локализовать место передатчика на поверхности с учетом времени весьма проблематично. Там получается пятно двести на двести километров. В общем задача поставлена, пусть работают, и к ним в помощь я спецов-математиков подтянул. И теперь спутник будет мониторить все высокотехнологические шумы в этом квадрате.
— Весело. Может поэтому пиндосы с подпиндосниками в этом мире такими борзыми стали?
— Может быть. Но знаешь, тут моя чуйка что-то помалкивает. Как ни странно, я все же склоняюсь к мысли, что тут что-то другое, хотя налицо явная утечка технологии. Да и западники решение о начале последнего крестового похода на СССР приняли уже давно, поэтому вопрос о попытке взлома…да и взлома то как такового то не было, просто попытка связи. Поэтому, по моему мнению, все оставляем открытым, работаем в стандартном режиме, просто будем менять протоколы и внимательно присматриваться.
— Понятно. Веселуха.
— Веселуха в том, чтоб если б не было факта несанкционированного сеанса связи, его стоило бы просто придумать — видел бы ты, как они на ГКО задергались. Сталин и Берия на этой волне очередной накат прессинга приостановили, пока ситуация не разрешится: на арене засветился новый игрок. А нам это только на пользу — реально не хватает времени на реализацию основных проектов, которые должны обеспечить фундаментальную независимость. А тут получили так необходимую паузу до того момента пока нас опять начнут сажать на крепкий и короткий поводок.
— Хорошо. Допустим, тут пока все не настолько критично, а самураи то чего задергались?
— Ну тут мы все немного лоханулись. Все же рассчитывали, что япы воздержатся от участия в глобальном конфликте, особенно после того как мы им слили перед Перл-Харбором местонахождение пиндосовских авианосцев, да и потом регулярно подкармливали инсайдом. Та же информация что пиндосы свободно читают их военно-морские шифры стоит очень дорого. Вот ведь гейши то неблагодарные.
— Ой какие неблагодарные самурайки. Что делать то будем? Серега, ты же понимаешь, что придется напрягаться по максимуму и покатушками на танках по Гейропе, как в мире 1914-го года, здесь просто так не отделаешься. Да и япы не такие уж и пугливые, у них в данный момент армия и флот практически на пике боевого потенциала и в отличии от тех же немцев, пока голове основательно не получали. Все основные крупные сражения, когда они начали системно получать по голове, у них происходили летом 42-го.
— Тут согласен, да и немцы то немного попустились, после того как мы им чуть ли не центральный полигон с орбиты разровняли, но затаились и ждут, куда ветер подует. Япы точно в курсах как под Берлином камушки с неба упали, но все равно, как тараканы, лезут к нам на кухню. И вот это настораживает. Дураков там по определению нет, значит есть фактор, который мы не учли и что, по идее, может дать противнику определенное преимущество в случае столкновения с пришельцами из будущего.
— Давай думать. Может была утечка какой-нибудь ключевой технологии, которую они смогут повернуть против нас? И попытка связаться с «Молнией» это результат именно этой утечки?
— Даже если бы и была какая-то утечка, то на той производственной базе, что они имеют, они ничего путного сделать не смогут за это время. Что они в состоянии противопоставить бомбардировкам с орбиты, если даже в наше время эта задача была решена лишь частично и очень ограниченно? Штучно собранные ракеты без многолетней испытательной программы ничего не решат. Тем более там надо развивать кучу смежных производств, проводить исследования по новым материалам. В условиях перегруженной экономики, заточенной на выпуск допотопных танков, винтовок «Арисака» и линкоров «Ямато», они ничего бы не успели смастерить, даже на коленке. А тут по мимо ракет нужны и специализированные средства поиска и наведения целей в космосе, а это мощные цифровые радарные системы. И как только они что-то такое попытаются включить и облучить наши спутники, мы сразу зафиксируем. Тем более с орбиты точно отследили бы любые глобальные испытания ракетной техники, да и ведомство Лаврентия Павловича копает глубоко и системно в этом направлении.
