много.
— Ничего, сейчас рассосутся по классам. Зато никакой особой торжественности. А то некоторые сильно страдали: «я парадности не люблю, у меня от нее спина чешется».
Парадности Дики действительно не любила, но тут ничего подобного и не наблюдалось. Никаких букетов цветов, белых бантов и оборок. Близнецы видели немало старинных и новых фильмов о школьниках, но, как справедливо уверяли мамы, «в каждой стране свои особые традиции».
Дики подумала, что стран и традиций тоже многовато — понаделали границ, а ты терпи и разочаровывайся. Хотя чего придираться — обещали, что будет простенько, вот оно и простенько…
Классы выстраивались кривоватыми (не выдерживающими никакой воинской критики) группками. Учителя приветственно взмахивали специальными флажками-указателями. Близнецы без всякого труда углядели миз Букк — вполне уже знакомую широким улыбчивым лицом и прочей обильностью телосложения. Близнецы пристроились к правому флангу новобранцев.
— Что-то они не очень, — озабочено шепнул Рич.
Да, одноклассники не производили мощного впечатления. Нет, массой тела многие из них грозили в ближайшем будущем нагнать и обогнать монументальную миз Букк, но в остальном… Судя по физиономиям и поведению — совсем дети. У Дики мелькнула паническая мысль, что это вообще не тот класс, но ошибиться было невозможно. Вполне тот. Вот только одноклассники, которые на самом деле были на год старше близнецов, казались чуть-чуть постарше Стива. В смысле, куда пооткормленнее фигурами, но едва ли взрослее психологически. Э, да тут и подраться не с кем.
— Не о том думаешь, — сурово прошипел Рич. — Мы сюда не состязаться приперлись, а за знанием и пониманием жизненных реалий. А это шмондец как непросто.
Братец все же тоже порядком волновался, иначе бы не прибегал к помощи бодрящих словечек.
На возвышенность поднялся мужчина в куцем пиджаке, постучал по микрофону. Шума, шарканья и смеха в школьных строевых построениях чуть поубавилось…
* * *
…— Ты утром сказал «это непросто», — напомнила Дики, отчищая пятно неведомого происхождения, возникшее на юбке. — По-моему, это слишком просто.
— Первый день. Учителя нас старались не пугать, — подумав, предположил Рич. — Дальше начнут давать задачи посложнее. Это называется «по нарастающей».
— Ну-ну. К весне мы успеем повторить то, что знали три года назад.
— Наверное, и что-то совсем новое узнаем. Просто это именно по математике начали с глубокого повторения. Они же не виноваты, что нам многое начертательное уж давно объяснила Мамочка. Собственно, и по литературе…
— «По литературе»… ага, помнишь, мы и сами примерно таким же способом нашей малой наве смысл прочитанного объясняли. Но с ней понятно — она ж неразмокшую бумагу, да еще с буквами редко видела.
— При чем тут наша нава? Здесь по иному принципу к обучению подходят. В конце концов, откуда у тебя вдруг такая жажда сложных геометрических упражнений? Не особо трудно пока, так тем и лучше. Здесь еще много всякого будет. Ты, кстати, зачем сразу столько видов спорта взяла?
— Мы люди приезжие, нам разное нужно попробовать, — пробубнила Дики, догадываясь, что с юбочным пятном управиться наскоком ногтя не получится. — Раз футбола для девочек все равно нет, так мне со скуки помирать, что ли? От лишнего спорта я потом откажусь. Здесь все так делают. Нафига внезапную сдержанность проявлять? Ты, что, провала задания хочешь?
— Я автобуса хочу, — сказал братец. — Что-то мне здешний обед тоже слишком несложным показался.
Близнецы ждали школьного автобуса, на коем следовало возвращаться домой. У Стива занятия заканчивались пораньше, Валери его уже забрала, а делать крюк и забирать гостей ей было вовсе незачем — близнецы решили, что будут возвращаться на автобусе. Большой Желтый Автобус — это же традиция!
— Вон он! — обрадовалась Дики. — Подъезжает!
Автобус оказался отчасти классическим, частично даже желтым, но внутри пахло довольно странно — видимо, дезинфекция такая приторная. Братец с глубоким интересом наблюдал за действиями водителя, Дики поглядывала на оказавшихся в автобусе одноклассников — имена почти всех удалось запомнить. Сидят, тоже искоса поглядывают, но не отрываясь от смартфонов. Нужно как-то разговор завязать, как говориться «пообщаться». Надо, но неохота.
— Привет! Вы откуда приехали? — проявила встречный интерес рыжая девочка по имени Моника. Смотрела она, правда, больше на Ричарда.
— Сейчас с севера. А вообще из Черногории. Там наши родители работают, — Дики изящно поддержала продвижение-закрепление «легенды».
— О, а я думала вы англичане. Акцент похожий, — слегка разочаровалась рыжая Моника. — А вы совсем в Англии не бывали?
— Тебя, между прочим, спрашивают, — Дики локтем напомнила брату, что мир занят не только вождением огромных машин.
— Нет, мы мимо Англии пролетели, — откликнулся брат, вник в ситуацию и дружески улыбнулся Монике. — Родители чертовски заняты, в отпуске уже два года не были.
— О! А чем они заняты? — рыжая девчонка оказалась жутко коммуникабельной.
— Служат, — веско сообщила Дики, и живо перевела разговор на светские темы. — Кстати, а как вам здешняя математика?
— Я задачу не поняла, — с милой искренностью призналась Моника. — Какой вообще смысл в этих линиях и углах? Учитель сказал, что я очень внимательна, в следующий раз продвинусь дальше.
— Куда ж мы денемся? Продвинемся, — согласилась Дики.
Автобус выбрался на шоссе и братец вновь выпал из беседы, уставившись на четырехколесный агрегат, транспортируемый в кузове грузовичка, катившего рядом с автобусом — что это такое с мотоциклетным рулем и нагромождением фар, Дики не знала. Но судя по раскраске — невоенное, и неинтересное.
— Вы год здесь проучитесь или раньше уедете? — продолжала выспрашивать Моника, ничуть не увлекшаяся дискуссией о геометрической математике. И снова посмотрела на невоспитанный затылок Рича.
— Наверное, год проучимся. Не от нас зависит, — пояснила Дики. — Может, нас раньше заберут.
— Вот и пусть забирают. Нашлись, тоже, геометры с железными зубами, — громко сказал мальчишка с заднего сидения, на миг поднимая физиономию от смартфона в недурном камуфляжном чехле.
Дики обернулась к
