Казанок оптимистичен:
– Мы обязательно найдем убийц.
– А что изменится? Их же ведь не вернешь.
– Зато, правильно будет! Справедливо будет! Ладно, не раскисай. Что скажешь о записях видеонаблюдения?
– Ничего хорошего. Здесь, неподалеку пункт связи. Кто-то туда проник, нашел способ записать видеофрагмент и пустить по кругу – чтобы рожи преступников не попали в «новости».
– Что говорят железнодорожники?
– На маневровом светофоре в четной горловине зафиксировано перегорание лампы. Данный сигнал оказался ложным.
– Похоже, этот сигнал вынудил парня выйти из здания.
– Да, похоже на то. Больше никаких сбоев не зафиксировано. Поезда как ходили, так и ходят. Сейчас станция под контролем центра управления перевозками.
– Кто обнаружил трупы?
Криминалист кивает на мертвую девушку.
– Ее отец. Он и бригада путейцев.
Вопросы Виктора иссякли.
– Заканчивайте здесь.
Каменное лицо начальника дороги встречают подчиненные. Вежливо кивают, расступаются, давая проход в релейное помещение. Руководители структурных подразделений привели себя в вертикальное положение, когда на пороге появился Шеремет Глеб Велорьевич – самый главный «перец» на дороге. В глубине комнаты подготовлено кресло и стол для высокого «чина». Шеремет прицельно погружается на свое место, затрещала пластмасса.
Светлана расположилась у одной из железных стоек с подвешенными приборами в пластмассовых корпусах. Ее стул оснащен небольшим столиком, в совокупности напоминающий школьную парту. Смартфон, от легкой манипуляции, расправляет голографическую клавиатуру. На выплывшем экране светится незаполненный протокол совещания.
Начальник дороги начинает «разнос»:
– Приступим. Начальник дистанции сигнализации и связи, потрудитесь ответить: почему ваш работник отправился чинить светофор в одно лицо?
Чернявый, стройный мужчина, поправляя пиджак, уверенно отвечает:
– Нехватка персонала.
– Колледжи, институты и университеты ежегодно выпускают сотни специалистов. И вы говорите, нет людей?
– Выпускники не желают работать на периферии, тем более в такой дыре как эта. Лишь небольшой процент толковых специалистов я должен как то распределить по железной дороге. Да и потом, клетки рабочих специальностей с каждым годом сокращают.
Шеремет словно не слышал ответ. Цель – найти крайнего. Начальник дороги продолжает гнуть свою тему. Тон голоса возрос.
– Вы понимаете, что ваш работник нарушил правило нахождения на железнодорожных путях!? И вы будете отвечать, потому как допустили это!
Руководитель подразделения не сдерживает эмоции.
– Хотите сделать нас крайними!? Не желаете признавать, что ваша поганая политика заставляет нарушать инструкции!?
– Не забывайте с кем разговаривайте!
Диалог перерастает в выкрики.
– Вы раздули кантору, что офисы устраивайте в подвале! Вся наша работа сведена к тому, как половчее составить отчет!
– Вы забываетесь! Прекратите!
Собеседники перевели дыхание. Успокоившись, Шеремет продолжает:
– Мы еще вернемся к этому разговору. Пока, доложите о работе системы контроля.
– Криминалисты сообщили, что смерть девушки наступила восемь часов назад. С помощью программы-регистратора нам удалось просмотреть события восьмичасовой давности. Никаких сбоев не зафиксировано, кроме ложного сигнала о перегоревшей лампе на маневровом светофоре. Стрелки никто не переводил. Рельсовые цепи работают без нареканий.
– Ясно. Что скажут путейцы?
Начальник тех, кто не дает железнодорожным путям «разбежаться» под составом, не успевает открыть рот для доклада. Перебивает Казанок, протиснувшийся сквозь толпу:
– Глеб Велорьевич мне необходимо осмотреть тупик.
– Зачем? Ведь как сказал уважаемый командир светофоров и рельсовых цепей, ни одна стрелка не переводилась.
– Я, конечно, далек от всех тонкостей железнодорожных профессий, но выполнить осмотр не помешает.
– Ладно, воспользуйтесь железнодорожным автобусом. Скажите машинисту, что я, распорядился.
– Хорошо, спасибо.
Самоходная единица размером с вагон, выполнившая доставку руководителей всех мастей из более отдаленных регионов, занимает боковой путь. Лампы в салоне продлили день, изнутри сквозь огромные окна создали светящийся овал вокруг автобуса. Люди за стеклом как на экране телевизора, когда при просмотре выключен свет. В одной из кабин, в комфорте австрийских кресел, машинист и его помощник белеют рубашками с пагонами, синеют фуражками с кокардами. Пассажирский салон пуст. Девушка из обслуживающего персонала мелькает, иногда, мимо наголовников сидений.
Виктора привлекает трап, заботливо выдвинутый до асфальта, видимо, по которому сошла недавно прибывшая комиссия. Туфлями отмерено количество стальных ступеней, ведущих на «борт». Яркое, равномерное освещение нагрузило глаза.
Очутившись на красной ковровой дорожке, постеленной между дверьми передней и задней кабины, можно почувствовать себя голливудской звездой. Девушку-официантку можно представить актрисой, ответившей на приветствие, когда Виктор проходил мимо. Датчик над дверью кабины фиксирует приблизившегося мужчину. Отъезжает дверь. Машинист поворачивает голову. Задает вопрос тому, кто в проеме:
– Вам что-то нужно?
– Меня зовут Виктор Казанок, начальник ЛОП. Нужно скататься в тупик.
– Кто приказал?
– Начальник дороги.
– Ясно. Размещайтесь в салоне. Я запрошусь и поедем.
Казанок удаляет свое присутствие из кабины и нацеливается на барную стойку, что располагается в средней части салона. Клиент взгромоздился на высокий табурет, официантка приготовилась выполнить заказ.
– Здравствуйте! Что я могу вам предложить?
– Еще раз, здравствуйте! Черный кофе.
Девушка проявляет сообразительность.
– Да, похоже, ночь будет длинной.
– Это точно.
Машинист, с помощью одного нажатия кнопки на приборной панели, вызывает Иркутск. Пищит вызов. Через секунду в динамике мужской голос:
– Диспетчер центра управления. Слушаю.
– С вами говорит машинист автобуса номер пять на станции «Кодар». Запрашиваю маршрут с третьего пути в тупик номер один.
– Машинист автобуса номер пять. Ваш запрос принят.
Синий огонь на светофоре светит запретом, борется с ночью где-то в дали. Там же – размножаются железнодорожные пути. Здесь же – жужжит мотор стрелочного электропривода. Двигается сталь и колея. Запираются остряки стрелки, меняется огонь на светофоре – лунно-белый снимает запрет. Маршрут готов. О чем диспетчер спешит доложить:
– Машинист автобуса номер пять. Вам маршрут в тупик номер один, светофор «М-3» открыт.
