глазами возникло видение Юлиуса, посыпающего определённые части своего тела порошком из белого корня. А потом взбирающегося на ложе с шейрой. М-да. Кажется, у меня слишком яркая фантазия. Интересно, а что они делают, если у Юлиуса возникают проблемы в постели? Да и Баррас, если начистоту, с таким-то пузом вряд ли способен изобразить фонтан страсти.
Впрочем, как-то они эту проблему обходят. Видимо, желание власти заводит их покрепче, чем обнажённые шейры. Бр-р. Ох, не хотела бы я оказаться на месте девицы на алтаре!
Я мрачно оглядела аквариум. Вряд ли мы вытащим шейру, раз ей обещана очередная доза… м-м… Юлиуса. Она начнёт упираться и кричать. Но мы можем найти что-нибудь ещё…
Вот оно!
В углу на пюпитре небрежно лежала раскрытая тетрадь. Судя по заляпанным и жирным страницам, это была лишь одна из копий записей Барраса. Строчки были заполнены кривыми печатными буквами, а значит, по почерку автора не опознать. Но схемы, формулы…
И тут шейра с аквамариновыми глазами повернула голову. И увидела нас за стеной.
Её рот открылся. Глаза широко распахнулись. Так. Если она заорёт, нам точно несдобровать.
А мне нужна эта тетрадь и нужен обломок белого корня. Они мне очень нужны. Нам необыкновенно повезло, и второго шанса не будет.
Я выхватила кристалл. И, не думая, не гадая, получится ли, изо всех сил врезала острым концом своего кристалла в стекло аквариума.
Кристалл мага невозможно разбить или поцарапать просто так. Даже бриллиант меркнет рядом с ним, когда дело касается твёрдости. И даже стена в особняке великого дома разбивается, когда её хочет разрушить наследница дома.
Потому что она имеет на это право. Я имею на это право.
По стеклу пошли трещины. Я ударила ногой, и кусок стекла высотой с полтора моих роста и толщиной с палец вывалился внутрь.
Я предостерегающе шикнула на Хелен, чтобы та не вздумала полезть к шейре, подхватила с пола белый корень кусочком рукава, кинула его в карман и бросилась за тетрадью.
Пальцы сжались на грубой кожаной обложке. Есть!
Я бросила тетрадь в руки Хелен, и та тут же спрятала её. Увы, я боевой маг, и мне нужны свободные руки.
Кстати, а куда я потом спрячу эти записи? И свой кристалл? При себе его носить нельзя: мне нужно вернуть облик шейры, а с кристаллом мага это невозможно.
Мимоходом я подумала, что свидетелей, видевших Деанару Кассадьеро живой, стало уже трое: Хелен, Тайбери и девочка-шейра на алтаре. Увы, ни один из них даже не подумает в этом признаться.
И тут свидетелей стало четверо.
Дверь, за которой пару минут назад скрылся дядя, слетела с петель.
Я ни разу ещё не видела Барраса в подобной ярости. Казалось, ещё секунда, и расплавятся камни.
И если со мной он ещё повозится, то Хелен он точно убьёт сразу.
– Беги! – заорала я Хелен, спуская с рук пламя.
Какой-то инстинкт удержал меня от того, чтобы броситься следом за Хелен. Знание, что дядя всё равно меня догонит? Или нежелание показать спину?
Я должна уйти. Должна бежать.
– Должна, – прошептала я. – Но это мой дом. Мой!
Баррас ни разу не привозил меня сюда – и не собирался, пока не выдаст меня замуж. Да и отец держал меня подальше от особняка.
Они не хотели, чтобы тот признал меня наследницей, и не зря.
Особняк великого дома – не просто здание, которому несколько сотен лет. Здесь живут древние чары и древняя защита, откликающаяся на кристаллы и кровь наследников рода.
Особняк Кассадьеро – символ великого дома. И прямо сейчас я собиралась стать частью этого символа.
Я подняла кристалл.
– Я Деанара, глава дома Кассадьеро! – закричала я. – И я принимаю этот дом как свой!
Под моими ногами задрожали камни. Сеть трещин, идущих по стене аквариума, превратилась в сплошную, и тёмное стекло угрожающе зазвенело.
– Ты не посмеешь, – прошипел Баррас, и я изумлённо поняла, что он смотрит не на меня и говорит не со мной. Он обращается к особняку. – Она – никто!
«Это её дом».
Призрачный голос. Такой же, как у ворот в хранилище Академии.
– Это мой дом, – прошептала я, коснувшись пюпитра. Камень отозвался теплом. – И я вернусь.
И бросилась бежать.
Волна пламени обожгла волосы, но мгновенно потухла. Я услышала разочарованный вопль и перевела дыхание.
Особняк защищал меня. Оберегал. Меня признали частью рода. Интересно, что будет, если я останусь?
Увы, нет. Даже если особняк защитит меня от чужой магии, дядя задушит меня голыми руками. Кроме того, у меня контракт. А это значило, что мне нужно догнать Хелен и вернуть себе идеальную внешность шейры. Милые жемчужные зубки, золотые волосы до бёдер, идеальную кожу и кукольную небесную синь глаз.
Я мельком глянула на собственные руки, не забыв заметить обломанный в суматохе ноготь, и вспомнила уважение во взгляде Тайбери. Как же мне будет его не хватать!
Я вбежала в спальню шейр, бросив быстрый взгляд на рубиновое ожерелье, забытое на полу. Неуютная, неприбранная комната, обитательницам которой было всё равно. Внезапная идея сверкнула в голове. Я не могу оставить здесь тетрадь с записями: она слишком драгоценна. Но кусок белого корня с кровью шейры…
– Дом, услышь меня, – прошептала я. – Баррас осквернил тебя дурманной магией. Когда я вернусь, я тебя очищу. А это доказательство уничтожит все его притязания.
Я сорвала серебристый шар-набалдашник со спинки кровати, помогая себе кристаллом, и засунула туда окровавленный белый корень. Мгновение, и я приладила шар на место. Секунды, у меня секунды!
Хелен, по-прежнему в маске и с тетрадью в руках, уже ждала у стены. Я прикоснулась к стене рукой, открывая проход.
Тайная дверь. Наружная стена. Свежий предутренний воздух.
Две липы.
За оградой ждал экипаж. Изо всех сил я метнулась к нему. Я физически чувствовала, как слетает
