— Ему следует дать возможность доказать свою верность желание спасти принцессу, лорд-маг!
— Что ж, возможно, вы правы, — вздохнул Мэт. — И все же не могу согласиться с тем, что это — самая мудрая затея. Ведь Гикандер, похоже, полагает, что похищение Балкис было угодно принцу Ташишу. Несомненно, он выиграл бы от ее исчезновения — хотя бы в мыслях.
— В мыслях Сикандера, вы хотели сказать! Извините меня, лорд-маг, но обвинение — это еще не приговор. И я не могу в чем-либо подозревать человека, который, узнав о похищении Балкис, тут же сообщил мне об этом!
— Надеюсь, вы правы, — устало повторил Мэт.
— Я безоговорочно верю моему сыну.
Мэт подумал о том, что Цезарь мог бы точно так же сказать о Бруте. Однако ему хватило ума промолчать. Вслух он сказал:
— И все же я должен заметить, что марш десятитысячного войска по стране — не самый тонкий способ разведки. Всякий, кому хоть что-то известно о Балкис, завидев эту армию, почти наверняка бросится наутек и будет искать, где бы спрятаться.
— Тут, пожалуй, вы отчасти правы, — сдвинув брови, сказал пресвитер Иоанн. — Однако это — наименьшее число воинов, требуемое для охраны принца.
— Он мало что узнает, когда его приближение будет предварять такой шум. Однако если принц Ташиш поведет свое войско по северным провинциям, тот, кто прячет Балкис на юге, наверняка вздохнет с облегчением и прекратит попытки оставаться невидимым, которые даются ему с большим трудом. Скорее всего похититель вряд ли заметит одинокого странника, который бродит по окрестностям и всюду сует свой нос.
Взгляд пресвитера Иоанна стал задумчивым.
— В том, о чем вы говорите, лорд-маг, есть доля здравого смысла. Насколько я понимаю, этим одиноким странником будете вы?
— Ну… Почти одиноким, — уточнил Мэт. Он понимал, что пресвитером Иоанном вот-вот овладеет излишняя предосторожность, и поспешил успокоить его: — Я возьму с собой своего друга, дракона. Он будет прятаться, но всегда будет неподалеку. Верхом на нем я смогу перелетать от одного города до другого.
— Вряд ли отыщется более надежный телохранитель, — согласился Иоанн.
— Не забывайте о том, что я — мастер заклинаний, — напомнил ему Мэт. — В последнее время я значительно преуспел в создании средств пассивной обороны. От них — никому никакого вреда, покуда на меня не нападают.
— А если нападут, то какую боль испытает ваш враг?
Мэт пожал плечами:
— Не более той, какую попытается причинить мне. Иногда — посильнее, если у меня дурное настроение. Все зависит от того, ради чего я предпринимаю оборону.
Пресвитер Иоанн не удержался от улыбки.
— Славно придумано, лорд-маг. Что ж, пожалуй, можно будет испробовать вашу тактику поисков. Но куда отправитесь вы, а куда следует пойти принцу Ташишу во главе войска?
— Позвольте мне несколько минут переговорить с Сикандером, а потом — с Корундель, — ответил Мэт. — Затем мне нужно будет ненадолго наведаться в лавку аптекаря. Потом скорее всего я смогу определить направление.
Мир закружился в вихре мириадов цветов. Такое с Балкис случалось и прежде, когда Мэтью переносил их с одного места на другое, но раньше она не бывала опоена отвратительным зельем. Девушку мучила страшная тошнота, она становилась все сильнее и сильнее. Балкис отчаянно сдерживалась, боясь захлебнуться.
Но вот радужный калейдоскоп перестал бешено вращаться, и Балкис, упав на колени, ощутила под ними твердую поверхность. Сдерживаться теперь не было нужды, и бедную девушку вырвало. Хорошо, что она сообразила наклониться, и ее платье осталось чистым.
Наконец спазмы отступили. Балкис выпрямилась, тяжело дыша. Теперь она наконец смогла оглядеться по сторонам. За свою жизнь она привыкла время от времени превращаться в кошку, и потому у нее был силен инстинкт обследования окрестностей. Но то ли голова у девушки все еще немного кружилась, то ли земля была неровная…
А потом Балкис поняла, что земля и в самом деле неровная. Она стояла на коленях на склоне поросшего травой холма, и к ней приближались большие четвероногие животные… Это были коровы.
Видимо, запах, исходивший от девушки, для коров был чужим. Они мычали все более и более угрожающе. У Балкис от страха засосало под ложечкой. Она поняла, что коровы того и гляди бросятся к ней и забодают. А животные шли все быстрее и быстрее, и вскоре все пустились бегом. Грохотали их копыта, белели нацеленные на незнакомку рога.
Балкис инстинктивно понимала, что ей нужно бежать, но знала, что слишком слаба и не сумеет обогнать взбешенное стадо.
Но вдруг в ее измученном сознании мелькнула искоркой тспь: труднее подцепить рогами маленького! Она постаралась унять страх и попыталась представить себе, как бы выглядели эти коровы, если бы они стали вшестеро выше, если бы трава на склоне холма была высотой ей до плеч, если бы ее окружило множество запахов и если бы она стояла не на двух ногах, а на четырех лапках…
Старые знакомые чувства охватили Балкис, и коровы стали даже не вшестеро, а вдесятеро больше, и мир превратился в восхитительную симфонию запахов, но зато утратил большую половину цветов. Балкис поняла, что снова превратилась в кошку и — о чудо из чудес! — у нее перестала болеть голова.
Коровы замедлили бег и стали обмениваться удивленным мычанием. Их явно изумило внезапное исчезновение девушки. Однако затормозить коровам не удалось, и они по инерции пробежали мимо Балкис. Рядом с нею мелькали копыта, и она металась из стороны в сторону, стараясь не угодить под них. Но все же коров было слишком много, и вот одна из них задела краем копыта голову кошки, а другая подцепила и подбросила Балкис вверх. Взлетев, она ударилась о бок третьей коровы. Та в испуге развернулась, чтобы посмотреть, кто ее ударил, и наступила Балкис на хвост. Балкис дико мяукнула от боли. Этот звук так изумил коров, что они даже попятились назад.
Голова у Балкис от полученного удара кружилась, но она не упустила предоставившейся возможности и устремилась в свободное пространство. Проскользнув между копытами коров, она проворно скрылась среди невысоких корявых сосен.
Коровы не обратили на нее никакого внимания и поплелись дальше, обескураженно мыча и пытаясь разыскать ту женщину, которая им так не понравилась.
А Балкис, страдающая, измученная, свернулась клубочком под сосной. От удара у нее снова разболелась голова, но вскоре ее сморил милосердный сон. Кошка даже не заметила, что край коровьего копыта процарапал ее бок, что из царапины сочится кровь и пропитывает шерстку.
В замочной скважине, повернувшись, застонал ключ. Сикандер с испугом и тоской уставился на дверь. Тюремщик провел в темницу мужчину с таким бледным лицом, что Сикандер стал гадать, какая хворь терзает его. Но вот он разглядел нос с горбинкой и круглые глаза незнакомца и в недоумении уставился на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
