Но Торбат ухитрился вовремя взмахнуть палочкой и снова отмел заклинание Мэта. А Мэт понадеялся на то, что поблизости нет никого живого, иначе бы оно мгновенно превратилось в статую. Он в отчаянии очертил волшебной палочкой круг, надеясь обезвредить магическое оружие Торбата, но тот проворно поднял свою палочку над головой и расхохотался.
В этот миг он раскрылся для удара. Мэт бросился на него и выкрикнул:
Близится час торжества моего!Вмиг поражу я врага своего!Он уходил от удара не раз —Пусть он повалится на пол тотчас!
Удар невидимой руки уложил Торбата на лопатки. Шаман распростерся на невидимой плоскости — том самом «полу», который наколдовал Мэт. Мэт, победно сверкая глазами, шагнул к нему, но Торбат наставил на него палочку и протараторил стишок, по смыслу близкий к «замораживающему» заклинанию Мэта.
Мэта обдало холодом, и он замедлил шаг. Он изо всех сил пытался сдвинуться с места, но ноги его уподобились льдинам, колени отказывались гнуться. Жизнь, тепло стремительно покидали его тело.
Потеря теплоты! Мэт вспомнил о старом приятеле — точнее говоря, о старом знакомце, который был экспертом в этой области, и пока у него еще двигались губы, быстро выговорил:
Здесь великого НьютонаГрубо попраны законы!Видно сразу за версту:Я теряю теплоту!Демон Максвелла, придиИ порядок наведи!
С треском вольтовой дуги перед Мэтом возникла яркая, слепящая глаза искра, гудящая на манер мощного трансформатора.
— Какие проблемы, смертный?
— Да тут один колдунишка вздумал шутить с законами термодинамики! — крикнул Мэт и указал на Торбата. — Хочет меня заморозить и спалить практически одновременно!
— Да как он смеет! — возмутился Демон Максвелла, метнулся к шаману, и вокруг того вспыхнуло огненное кольцо. Торбат взвизгнул и закрыл глаза ладонями.
— Ну что, — язвительно выкрикнул Мэт. — Теперь ты меня небось не заморозишь? Я уже начинаю оттаивать!
Искорка проворно вернулась к нему.
— Оттаиваешь? Да, смертный, этот злодей заморозил тебя от ступней до пояса! Минутку, минутку…
Демон Максвелла опустился вниз, и Мэт почувствовал, как согреваются его замерзшие ноги.
Издав вздох облегчения, он пошатнулся, но сохранил равновесие.
— Спасибо, Макс, — поблагодарил он Демона. — Ты меня согрел.
— Я помог тебе оттаять, — поправил его Демон. — Но я не стану критиковать тебя за нарушение логики, поскольку именно этим я и наслаждаюсь, пребывая в твоем обществе. Кто этот дикарь и с какой стати он вздумал грозить тебе?
— Ой-ой-ой! — возопил Торбат, объятый пламенем, и свернулся клубочком. — Прощу пощады, сдаюсь! Только убери этот огонь, а не то он спалит меня дотла! Я сейчас поджарюсь!
— Поджаришься? — Мэт пригляделся и увидел, что кольцо огня вокруг шамана сжимается. — Да, пожалуй, это ни к чему. Ты не мог бы убавить огонь, Макс? Думаю, теперь он будет паинькой.
— Ладно, дам ему шанс исправиться, — прожужжал Демон Максвелла. Как только пламя угасло, он добавил: — Но ты ему втолкуй на всякий случай, что я — большой специалист по обратимости.
— Что… Почему он так говорит? — дрожа от суеверного страха, спросил Торбат.
— Да потому, что знает, что люди далеко не всегда держат данное ими слово, — пояснил Мэт. — Предательство — палка о двух концах. С его помощью ты можешь быстро добиться желаемого, но в конце концов будешь наказан. Люди перестают доверять друг другу, и именно тогда, когда им более всего нужна помощь, они обнаруживают, что положиться не на кого, не от кого даже ждать жалости.
Торбат замер и, прищурившись, уставился на Мэта. Наконец он неохотно кивнул.
— Я сдержу слово, — сказал он. — Чего ты хочешь от меня?
— Сведений, — ответил Мэт. — Куда ты девал похищенную тобой принцессу?
— Не я ее похитил…
— Нет, ты только получил украденное! — разгневанно отозвался Мэт. — Кажется, ты обещал сдержать слово.
— Предательство? — более звонко зажужжал явно заинтересовавшийся беседой Демон Максвелла.
— Да, да, я получил ее от того, кто ее похитил! — вскричал Торбат. — Да, я пытался отправить ее сюда, в это пространство, и дальше — в какой-нибудь другой мир, где она была бы счастлива, но более никогда не вернулась к нам и не принесла нам беду!
— «Пытался»? — переспросил Мэт. — Твои чары не сработали?
Торбат скрипнул зубами, но признался:
— Нет, не сработали. Она сохранила малую толику сознания, и ей удалось самой произнести заклинание, которое не дало ей уйти из нашего мира.
— Где она?
— Не знаю.
Частота жужжания Демона Максвелла повысилась, звук стал похожим на визг циркулярной пилы. Искорка подплывала все ближе и ближе к шаману. От страха тот втянул голову в плечи.
— Я правда не знаю! — закричал Торбат. — Забери своего фамилиара! Говорю же: не знаю!
Мэт знал, что такое паника во время допроса с пристрастием.
— Ну, я ему приказывать не вправе…
— Я больше ничего не знаю! Клянусь Ариманом!
— Какой восхитительный парадокс! — усмехнулся Мэт. — Он клянется именем Князя Лжи!
— Если так — клянусь Громовержцем и Царским Драконом! Я говорю правду! Я больше ничего не знаю! Чего тебе еще нужно от меня? Разве мало того, что я должен страшиться Кала Наги? Что же, я и тебя должен страшиться?
Мэт насторожился. Это было что-то новенькое.
— Спокойно, Макс, — остановил он Демона. — Тут у нас полна коробочка парадоксов. Отвечай, шаман Торбат: кто такой Кала Наги?
Глава 5
Торбат удивленно вздернул брови, повернул голову и искоса глянул на Мэта:
— Ты разве не называл своего фамилиара демоном?
— Так его назвал первый человек, его придумавший, — небрежно бросил Мэт. — И подобрал неправильное название. На самом деле Макс — дух стихии, а не демон. Но когда кто-то врет, он это всегда распознает. Говори правду: что это за Кала Наги, про которого ты только что сказал?
Торбат вздохнул и сдался:
— Это женщина-демон. Она явилась ко мне и стала винить меня за то, что я отослал эту девушку из Мараканды. Покуда она находилась там, при дворе пресвитера Иоанна, Кала Нага было не о чем беспокоиться, а теперь она говорит, что девица может помешать ее замыслам. Кала Нага явилась мне во сне и пообещала, что нашлет на меня чудовищ, дабы они разорвали меня на клочки!
— О стало быть, ты бежал не из страха перед пресвитером Иоанном? Ну и где же разыскать эту Кала Нагу?
Шаман уставился в пространство. Мэту стало не по себе. Казалось, Торбат воскрешает живущие в его душе воспоминания далеких предков. Голос шамана зазвучал отстраненно, бесчувственно:
— Когда-то она была богиней — кровожадной богиней. Она нападала на странников, она заставляла землю сотрясаться, она пожирала собственных отпрысков. Когда на землю явился добрый Будда, Кала Нага, злобно шипя, удалилась, а ваш Христос и вовсе стер воспоминания о ней. Но вот теперь она снова напомнила о себе! Она пробуждается, она говорит всем, кто помнит о ней, что она жива, что она готова вновь собрать урожай жертв, что она опять будет властвовать над теми, кто ей поклоняется!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
