— Когда-то она была богиней — кровожадной богиней. Она нападала на странников, она заставляла землю сотрясаться, она пожирала собственных отпрысков. Когда на землю явился добрый Будда, Кала Нага, злобно шипя, удалилась, а ваш Христос и вовсе стер воспоминания о ней. Но вот теперь она снова напомнила о себе! Она пробуждается, она говорит всем, кто помнит о ней, что она жива, что она готова вновь собрать урожай жертв, что она опять будет властвовать над теми, кто ей поклоняется!
Мэт не отрывал глаз от Торбата. Шаман говорил как почитатель страшного божества, а не как тот, что спасался от него бегством.
— А почему Балкис представляет угрозу для Кала Наги?
— Дело не в самой девушке, — все так же отстраненно ответил шаман. — А в другом, кто рядом с нею. Сама по себе она безвредна, она ничего не значит, и если бы она оставалась в Мараканде, все бы так и было и она бы никогда не нашла другого. Я этого не знал. Я был глуп, я думал только о том, чтобы ослабить могущество пресвитера Иоанна, лишив его племянницы-чародейки. Я не ведал, что у Кала Наги намного больше сил, чем те, что способна даровать пресвитеру Иоанну эта принцесса.
У Мэта по спине поползли мурашки. Он знал, что сейчас только пресвитер Иоанн и его войска сдерживали наступление варварских орд, что только страшась его, варвары отброшены в родные степи и не продвигаются дальше, на запад.
— Насколько я понял, Кала Нага успешно отвоевывает своих былых почитателей.
— Гур-хан отвернулся от Аримана, потому что тот предал его, — ответил шаман. — Теперь он приносит жертвы Кала Наге.
— Как и все его приспешники.
Торбат кивнул:
— Все. Некоторые вожди половцев, казахов и манчжуров, узбеков, монголов, киргизов и даже кое-кто из туркменов снова начали поклоняться Кала Наге.
От мысли о страшной силе, зарождающейся на просторах степей, Мэт содрогнулся. Он стал гадать, как могла хрупкая девушка Балкис помешать этому жуткому, необузданному вихрю Зла.
— Стало быть, — сказал он, — спрятаться тебе, можно считать, негде.
Шаман удрученно кивнул.
— Но я все же буду спасаться, искать убежища. Покуда есть жизнь, есть и борьба.
— Что ж, желаю удачи, — сказал Мэт. Ему стало так жалко несчастного, что он, не задумываясь, простил его. Ведь Торбат, если на то пошло, спас от неминуемой гибели цивилизованный мир, отослав Балкис из Мараканды, хотя сам и не ведал об этом. — И еще желаю попутного ветра.
Шаман очнулся от транса и изумленно уставился на Мэта:
— Ты… Ты не желаешь наказать меня?
— Думаю, ты уже наказан, — ответил Мэт.
Туман рассеялся. Мэт убрал свою волшебную палочку в чехол. Он снова оказался в рабочей комнате пресвитера Иоанна. Царь Мараканды удивленно смотрел на него:
— Ты не взял в плен колдуна?
— Я принес те сведения, которыми он располагал, — ответил Мэт. — Он пытался спасти свою жизнь, а мне не хотелось стать свидетелем его гибели.
— Что за кара его ожидает? — настороженно спросил Иоанн.
— Этот карающий демон известен под именем Кала Нага, — отозвался Мэт. — Во рту пересохло. Дайте мне попить, и я расскажу вам о ней.
В лаборатории у пресвитера Иоанна имелся запас фруктового сока, и это было как раз то, чего так хотелось Мэту. Они с царем уселись за маленький столик, на котором стоял кувшин с соком, и Мэт рассказал Иоанну о своей встрече с шаманом. Когда он закончил рассказ, пресвитер Иоанн спросил:
— Так, значит, эта варварская богиня стала демоном?
— Называйте ее как угодно, — пожав плечами, проговорил Мэт. — Богиня или демон — она покровительница разрушения и несчастий. И если люди поклоняются ей как богине, это скорее больше говорит о них, нежели о ней.
— Всякий цивилизованный человек назвал бы ее демоном, согласно ее поведению, — согласился пресвитер Иоанн. — Но она избрала себе в почитатели не цивилизованных людей, а варваров. — Он нахмурился. — Но как же наша малышка Балкис может быть препятствием на пути столь чудовищного создания.
— Ну… Физически Балкис, конечно, не великанша, но у нее большое сердце, — напомнил царю Мэт. — Кроме того, настоящую угрозу для Кала Наги она станет представлять только тогда, когда соединится с «другим», о котором упомянул Торбат.
Пресвитер Иоанн одарил Мэта удивленным взглядом.
— Думаете, речь не о вас?
— Может быть, и обо мне, — задумчиво кивнул Мэт. — Скорее всего я бы не вернулся в Мараканду, если бы вы меня не позвали. Но если все так и есть, то мне нужно как можно скорее оказаться рядом с Балкис.
— В любом случае необходимо побыстрее разыскать ее, — невесело проговорил пресвитер Иоанн. — Вы сказали, что Торбат знал, куда отправил нашу девочку, но куда она попала, не знает?
Мэт кивнул:
— Именно так. Балкис удалось произнести контрзаклинание в то самое мгновение, когда шаман пытался забросить ее в другой мир.
Ему не удалось скрыть гордости за свою ученицу. Иоанн также явно был горд за Балкис.
— Она умна и отважна, как все члены нашего семейства, — сказал он. — Однако мы все равно не понимаем, где ее искать.
— Что правда, то правда, — вздохнул Мэт.
Пресвитер Иоанн задумчиво опустил голову.
— Вот почему все наши предыдущие поиски были безуспешны. Балкис преодолела пространство между мирами, а мы думали, что ее везут по степям на спине варварской лошади.
— Но теперь, когда вы знаете, что она побывала в этом пространстве, вы могли бы разыскать ее?
— Не исключено, — ответил пресвитер Иоанн, встал и снял с полки большую чашу, а затем снял с крючка бурдюк с водой. Он поставил чашу на рассыпанный на полу песок — на то самое место, где прежде стоял Мэт — и наполовину заполнил ее водой.
Потом он извлек из рукава мантии небольшой флакончик и вытряхнул из него в чашу несколько капель какой-то жидкости. Мэт ощутил приятный запах. С изумлением он понял: то был запах, исходивший от Балкис. Вероятно, пресвитер Иоанн воспользовался ее духами.
Из другого рукава царь извлек тонкий длинный шарф своей племянницы, скрутил его в ровный жгут и осторожно уложил в чащу, а затем отошел на шаг и прочел стихотворение, смысл которого заключался в следующем: Иоанн просил, чтобы шелковый жгут указал в ту сторону, где находится его владелица. Мэт испытал истинное восхищение: пресвитер Иоанн воспользовался законом, согласно которому предметы, некогда бывшие в контакте с человеком, сохраняют этот контакт и на расстоянии, а также законом подобия. Действие обоих законов было усилено наличием тех самых символов, благодаря действию которых прежде Иоанн определил направление, в котором следовало искать Торбата. Мэт встал на цыпочки, чтобы посмотреть, что происходит внутри чаши. Еле заметной рябью подернулась поверхность воды, и волночки вытянулись в сторону того аромата, который источала Балкис, а свернутый жгутом шарф, когда-то прикасавшийся к коже девушке, указал в ту же сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
