— Я думала, что вы останетесь у меня после ужина, — заметила леди Ибсен, играя с горящей свечой. Она водила над пламенем рукой, прищелкивая пальцами. Лакеи вышли из столовой двадцать минут назад, и Ксавье не сомневался, что они не покажутся на глаза хозяйки дома до утра. Джанетт хорошо вымуштровала свою прислугу.
— Ужин, как всегда, был великолепен, — сказал Ксавье, положив салфетку на стол, — однако сегодня вечером мне надо быть в театре. Я предупреждал вас, что не останусь на ночь.
Джанетт тяжело вздохнула.
— Да, я помню. Но я всегда надеюсь на лучшее. — Наклонившись, она коснулась губами уха графа: — Ведь я намного занимательнее «Гамлета», Ксавье.
— В этом я не сомневаюсь. Кстати, сегодня дают «Как вам это понравится», а с комедией вас, право, трудно сравнивать.
— Да, но мы могли бы сами разыграть сегодня вечером пьесу под названием «Как вам это понравится», — возразила Джанетт, запуская пальцы в густые волосы Ксавье.
В прежние времена граф уступил бы настойчивым просьбам красотки, но сегодня ее слова вызывали у него лишь глухое раздражение. Ему хотелось побыстрее от нее уйти.
— Я сделал бы это с большим удовольствием, — скрывая досаду, промолвил Ксавье и мягко отвел ее руку, — но меня ждут.
Джанетт резко выпрямилась, и ее пышная грудь едва не выпала из низкого выреза темно-вишневого платья.
— Кто она?
Ксавье отодвинул стул и встал.
— Прошу прощения, что вы сказали?
— О нет, я не ревную, — поднимаясь из-за стола с кошачьей грацией, заявила Джанетт, — мне просто стало интересно. Честно говоря, я удивлена. Я думала, мы ищем для вас тактичную жену, которая могла бы войти в наше положение и не мешать нам встречаться. Впрочем, кто бы ни была та женщина, увидеть которую вы спешите, я желаю вам успеха.
Ксавье нахмурился:
— Я сказал, что меня ждут, и только. Мы с Халлореном арендовали ложу одну на двоих.
— Значит, женщина тут ни при чем? Вы никем не увлечены и спешите в театр вовсе не для того, чтобы увидеть особу, запавшую вам в душу?
— Вот именно.
— Гм, быть может, я тоже покажусь в театре. Я люблю Шекспира.
Ксавье пожал плечами, но про себя чертыхнулся. Джанетт могла выследить его и разгадать его секрет.
— Поступайте так, как вам будет угодно, моя дорогая.
— Я всегда именно так и поступаю, мой дорогой.
Джанетт протянула руку, и Ксавье поцеловал ее.
— Я уже кое о чем догадываюсь, — промолвила она. — Но пока промолчу, не буду портить вам сейчас настроение.
— Джанетт, зачем вы…
— Я уже сказала, что не ревную. Я слишком люблю вас, чтобы желать вам зла. — Она улыбнулась: — Но если вы потерпите неудачу… если ее родители будут решительно против ваших ухаживаний, то знайте, двери моего дома всегда открыты для вас. В конце концов, у вас сложилась определенная репутация, и вы не должны падать духом, если какая-нибудь девица даст вам от ворот поворот.
Да, у Ксавье действительно сложилась определенная репутация, хотя по большей части то, что о нем говорили в обществе, было сущим вздором. Джанетт утверждала, что не ревнует его, и Ксавье был склонен верить ей. Свободный образ жизни этой женщины исключал такие чувства, как ревность.
— Как вы полагаете, каким образом джентльмен с сомнительной репутацией может завоевать доверие родителей порядочной девушки? — спросил вдруг Ксавье.
Леди Ибсен на мгновение задумалась.
— Гм, давайте подумаем, как нам превратить вас в респектабельного господина, — промолвила она, сжимая его руку.
Ксавье фыркнул.
— Мои дела обстоят не так плохо, как вы пытаетесь это представить, — заявил он, вырвав свою руку. — Я как-нибудь сам справлюсь.
Да, Ксавье действительно кутил несколько недель подряд, приехав в Лондон. Он проиграл крупную сумму за карточным столом, сменил несколько любовниц, слишком много пил… Но ведь граф Мэтсон никогда не выдавал себя за святого. Он был обычным человеком со своими достоинствами и недостатками. Целый год он провел в глуши, в графстве Девоншир, разбирая бумаги и корпя над финансовыми документами, и после этого добровольного заточения мог позволить себе немного расслабиться.
— Вы могли бы напомнить обществу о том, что вы — герой войны, — сказала Джанетт в прихожей, подавая Ксавье шляпу и пальто. — Или объявить, что порываете с порочным образом жизни. Но по правде говоря, я сомневаюсь, что эти люди сочтут свою дочь способной заставить вас всерьез остепениться.
— В таком случае вы плохо знаете эту девушку или ошибаетесь в своих догадках, — сказал Ксавье. — Обещайте, что не станете вмешиваться в мои дела.
Джанетт ткнула себя в грудь изящным пальцем:
— Кто? Я? Да ни за что на свете! Да, признаюсь, что эта девица мне не нравится, и все же я торжественно обещаю не вмешиваться в ваши с ней отношения.
Ксавье вышел на улицу, подал знак кучеру и сел в подъехавший экипаж. Ни одна из тех молодых леди, которые значились в его списке, не стала бы возражать, если бы он попросил разрешения ухаживать за ней. Со стороны Ксавье было бы разумно выбрать одну из них, жениться, произвести на свет наследника и, таким образом, продолжить свой славный род. Однако когда он думал о Шарлотте Бирлинг, то становился глухим к доводам рассудка. В присутствии этой девушки он забывал обо всем на свете и испытывал физическое возбуждение. Ксавье нравилось ее общество. Рядом с Шарлоттой боль от утраты любимого брата слабела, и он не чувствовал себя больше одиноким в этом мире.
Поэтому Ксавье решил, что, пока еще не совсем потерял голову, поговорит с Шарлоттой и выяснит у нее, есть ли у человека с сомнительной репутацией шанс стать ее возлюбленным.
Глава 4
«Так как у нас все еще нет новых сведений о пропавшем браслете леди Нили, мы снова сосредоточимся на одном из любимых персонажей нашей колонки светской хроники — графе Мэтсоне.
Похоже, слухи о том, что он решил остепениться, небезосновательны. Во всяком случае, недавно они нашли свое подтверждение. Из достоверных источников нам стало известно, что этот джентльмен в понедельник нанес визит мисс Мелинде Эдвардс, а вчера граф Мэтсон был замечен на Уайт-Хорс-стрит, где он прогуливался вместе с вышеупомянутой особой и ее спутницей, личность которой не удалось установить. Их встреча выглядела случайной, но, как известно, не бывает случайных встреч холостяков и незамужних девиц».
«Светские заметки леди Уислдаун» 5 июня 1816 года— Ты, кажется, говорила, что билеты на этот спектакль были распроданы несколько недель назад? — спросила леди Бирлинг у дочери, сидевшей рядом с ней в арендованной ложе.
