Плодовитых. Она почувствовала болезненный укол. За десять лет брака она не забеременела, и дело было не в Морисе. У него оказалось четверо внебрачных детей, о которых она знала.
Вандеймен нуждался в детях, чтобы продолжить род.
Предательство, что ей нужно напоминать об этом себе самой! Ведь под тьмой и шрамами Вандеймен был хорошим человеком, и она радовалась этому.
Женщины лукаво делят потенциальных мужей на три группы – небеса, чистилище и ад. Морис обещал небеса, но все обернулось чистилищем – довольно распространенное явление, как она полагала. Вандеймен, как она подозревала, кажется чистилищем, которое обернется небесами для верной женщины.
Но не для нее.
Партнером для ужина она выбрала лорда Уоррена. Он был вдовцом с двумя сыновьями, таким образом, тот факт, что она вряд ли сможет иметь детей, не имел для него значения. Он был разумным, честным, и настойчивым поклонником, и станет превосходным мужем. Уоррен занимал незначительный пост в правительстве. Возможно, роль хозяйки политического салона развлечет ее.
Она сосредоточилась на интересной беседе и других людях за ее столом, но взрыв смеха заставил ее оглядеть комнату. Вандеймен сидел за столом с группой людей, сверкающих молодостью, жизнью и хорошим настроением.
Естественная для него обстановка.
– Шумновато, не так ли? – заметил лорд Уоррен.
Мария обернулась, и видя пренебрежение на его лице, порадовалась, что ничем не выдала свою легкую тоску.
– Они молоды.
– Действительно. Мой старший не намного моложе, и он, и остальные могут уничтожить спокойствие в одно мгновение.
Она потягивала вино, чтобы скрыть свою реакцию.
Если бы она вышла замуж за лорда Уоррена, то стала бы мачехой его сыновьям, которые не намного моложе, чем лорд Вандеймен. Их разделяли всего восемь лет, но мир таков, что они относятся практически к разным поколениями.
Она разговаривала с лордом Уорреном и другими людьми в возрасте за ее столом, пытаясь не слушать звуки оживленной болтовни и взрывы смеха со всех концов комнаты.
Встать, чтобы вернуться в бальный зал было облегчением. Прохаживаясь с лордом Уорреном, она решила, что скоро уедет. Для одной ночи сделано достаточно. Вандеймен сможет придумать другие способы преследования завтра.
Он быстро поднялся из-за своего стола, встав на ее пути, улыбаясь и казавшись расслабленным. Великолепный.
– Миссис Селестин, вы выражали интерес к исследованию садов. Мисс Харроуби только что предложила там прогуляться. Не желаете ли пойти? – Он жестом указал на французские двери, открытые из-за жаркой ночи.
Она на мгновение замерла. Это было смело. И почти невежливо, хотя Уоррен готовился вскоре передать ее руку новому партнеру. Если она согласится, то это будет ясный знак того, что она поощряет его.
Все наблюдали.
Она улыбнулась своему сопровождающему.
– Если вы не возражаете, милорд… – и, отняв у него свою руку, протянула ее Вандеймену.
Взгляды, которыми обменивались молодые люди вокруг, передавали множество сообщений, позади нее начали шептаться, но в несколько мгновений она и множество других пар направились в освещенную лампами темноту.
Глава 4
– Я действительно компаньонка, сопровождающая молодежь? – спросила она, когда они вышли наружу, и легкий ветерок коснулся ее кожи. Конечно, именно это объясняло ее небольшую дрожь.
– Надеюсь, нет.
Последующая дрожь не была связана с ветром.
Другие пары растворялись в тенях, и только бледные как смерть платья леди, негромкие разговоры, и смех изобличали их присутствие.
– Я чувствую себя подобно компаньонке, – сказала она, пытаясь напомнить ему о своем солидном возрасте. – Кто чей партнер, и действительно ли такие пары приемлемы?
– Не суетитесь. Сомневаюсь, что кто-то задумал изнасилование. – Он повернулся к ней и добавил. – Если кто-то не захочет, этого не произойдет.
– Кто может захотеть?
– Все мужчины.
У нее вырвался смешок, и он тоже усмехнулся, выглядя намного моложе. О, Мария, знаешь ли ты, что делаешь? Он уводил ее все дальше от дома, однако, она не сопротивлялась.
Хотя сад не был большим, тропинки петляли вокруг кустарников и шпалер, создавая иллюзию уединения. Только иллюзии, смешки, разговоры и случайные вскрики, которые слышались вокруг.
Сад спал, но кто-то посадил душистый табак и малькольмию [6], делающие воздух благоуханным, дорожки были усеяны ползучими травами, чей аромат высвобождался по мере того, как они шагали. Душный воздух усиливал ее осознание безумия. Это не было необходимо для ее плана, хотя и совпадало с его.
Он собирался попытаться и поцеловать ее, возможно даже соблазнить, доказать, что он мастер. Вопрос мужской гордости, которую она признавала, вовсе ее не понимая.
Вопрос в другом – что она собирается ему позволить, и почему?
Он остановился под деревом.
– Еще слишком рано просить вашей руки?
Смехотворно, но ее пульс забился сильнее.
– Это покажется импульсивным.
– Так и есть. На этот раз будьте дикой, порывистой женщиной.
Его тон жалил, желтый свет фонаря над головой делал линии его лица резче, углубляя рваный шрам.
– Я тайно сбежала с Селестином, – сказала она, наслаждаясь его удивлением.
– Ваша семья вас не одобряла?
– Он был иностранцем и добивался успеха своими силами.
– Должно быть, вы очень любили его.
Одно биение сердца, и она ответила:
– Да, так и есть.
Это не была ложь. Дикая, порывистая любовь привела ее в руки Мориса – тщательно создавшего эту самую дикую и порывистую любовь, столь же нереальную как ложная преданность.
– Тогда совершите еще одно приключение. – Он взял ее руки. – Согласитесь сейчас выйти за меня замуж. Завтра мы поместим объявление в газеты и потрясем весь Лондон.
Она поняла, что он говорил так, будто их могли подслушивать, а их могли. Она смутно осознавала существование пары по соседству, тихо, но искренне говорящей о значении свободы и любви.
Ах, молодость.
– Хорошо? – спросил он.
Нет смысла колебаться.
– Очень хорошо.
Он улыбнулся. Даже под золотистым светом улыбка казалась теплой.
– Вы сделали меня очень счастливым.
– Правда?
– Конечно. Теперь я собираюсь поцеловать вас. Но не здесь, – сказал он прежде, чем она смогла возразить. – Этот желтый свет делает с вашей внешностью ужасные вещи.
Эта смущающая мысль позволила ему утащить ее еще дальше, в глубокую тень. К ней уже вернулось ее остроумие.
– У вас нет разрешения на поцелуй.
– Собираетесь закричать? – Он притянул ее в свои объятия. – Это не испортит представление?
