В постели – что ж, это частный случай.
Повернувшись в фигуре танца, она увидела его.
Она пропустила шаг, и с поспешным извинением сконцентрировалась на танце. Когда она оглядела комнату, Вандеймен ушел.
И все же, он здесь. Она не могла ошибиться, эти бледно-золотистые, изящно стянутые в хвост волосы, еще более блестящие по сравнению с темным вечерним костюмом.
Он здесь.
Живой.
Готовый выполнить их соглашение.
С резким ударом сердца она осознала, что все началось.
Глава 3
Когда танец закончился, Мария почувствовала себя раскрасневшейся, необычное для нее явление. Она поклонилась партнеру, ощущая как рой ос оживился, ища следующего шанса подобраться к банке с вареньем. Мария игриво отложила выбор.
Где Вандеймен?
Или она лишь вообразила его?
Потом она увидела его в компании с Грэвенхэмом. По сравнению с тихой основательностью маркиза Вандеймен казался диким духом, несмотря на великолепную, опрятную внешность. Его бледно-золотые волосы сияли в искусственном освещении, а его шрам, несомненно, почетно полученный, предполагал грех, особенно с так и не исчезнувшими до конца следами беспутного образа жизни.
– Миссис Селестин, – произнес Грэвенхэм, – вы пленили еще одного из нас, бедных мужчин. Вандеймен умолял меня представить его вам. Как умно, – добавил он, – я бы не согласился, если бы вы были милой юной девицей, но насколько я могу судить, вы вполне способны справиться с таким шалопаем, как он.
Мария оценила тонкое предупреждение Грэвенхэма. Это означает, что Вандеймен рисковал потерять свое место в высшем свете.
– Милорд – шалопай, – сказала она Вандеймену, протягивая ему руку. – Как интригующе.
Она была довольно холодна, но не могла не встревожиться, потому что не подумала о такой существенной детали. Конечно, он не мог просто подойти к ней. Он должен был найти кого-то уважаемого, чтобы его представили.
Он изящно склонился к ее руке, вполне оценивая расстояние. Слишком легкий поклон будет казаться холодным. Прикосновение губ к перчатке будет скандальным и смелым. Только остановившись на полпути в пределах установленных границ, можно было намекнуть на интерес и страсть.
Она по-прежнему легко улыбалась, молясь о том, чтобы не задрожать. Этот великолепный, элегантный молодой человек, искусный в общении, был не тем, что она ожидала.
– Тогда, возможно, я смогу убедить вас подарить мне танец, миссис Селестин? – сказал он, выпрямившись, но все еще держа ее руку. – Удобный случай побыть шалопаем.
– Действительно? Не знала об этом.
– Должно быть, ваши предыдущие партнеры были ужасно скучными. – Он положил ее руку на сгиб своего локтя. – Позвольте мне разнообразить вашу жизнь.
Он украл ее из-под носа ее осиного роя, и она не была уверена, оскорблена она или ужасно удивлена.
– Мои партнеры не были совсем скучными, – сказала она, когда они присоединились к танцующим.
– Замечательно. Тогда вы не будете потрясены.
Она не была в этом уверена. Что он задумал?
Она знала о плутовстве в танце. Если она позволит своим мыслям вернуться назад, к ее безумию с Морисом, то сможет вспомнить те времена, когда он привык использовать танец по полной. В конце концов, где же еще мужчина с сомнительной репутацией мог оказаться достаточно близко к леди, чтобы соблазнить ее на безрассудство?
Музыка заиграла, и они начали исполнять па. Сейчас это был просто танец, дающий ей возможность подумать.
Она не ожидала, что он спланирует самоубийство.
Не ожидала, что он окажется таким опасным.
Не ожидала такой потребности в официальном представлении.
Не ожидала, что он будет прекрасно владеть ситуацией, или следовать правилам общества так же умело, как следует шагам танца.
Она должна была ожидать всего этого. Небеса, социальные обязанности были частью жизни офицера. И все же, она не ожидала от него таких навыков общения.
Что еще она упустила из виду?
Его осторожность.
Когда во время танца их взгляды встретились, она осознала это. Конечно, ее донкихотские действия должны казаться подозрительными. Когда они соединили руки и разошлись, она задалась вопросом, чего он боялся. Что он подумал, чего она хотела за свои двадцать тысяч фунтов?
И что – еще более захватывающая мысль – он готов сделать за них?
Фигура танца вернула ее к нему, порочные мысли возбуждали, несмотря на все попытки похоронить их глубоко в душе. Они взялись за руки в аллеманде [4] и повернулись, глядя друг другу глаза в глаза, тела их гармонично двигались.
Внезапное понимание того, что она могла потребовать от него в уплату – в течение шести долгих недель, пронзило ее. Она поняла, что непристойно покраснела, и с облегчением перешла к следующему джентльмену.
Она вовсе не думала о такой вещи, когда составляла свой план. Никогда! Она должна немедленно выбросить его из головы. Это было бы глупо и зло. Она, как предполагалось, спасала его, а не использовала, и он был на восемь лет моложе.
В отчаянии она сосредоточилась на настоящем, на сплетении шагов танца. Однако не могла не смотреть, как он танцевал с другими женщинами. Она оказалась не одинока в своей реакции. Каждая, молодая или старая дама, отвечала светом в глазах, широкой улыбкой.
Он был любителем пофлиртовать. Прекрасным, интуитивно флиртующим, молодым человеком, и женщины не могут ему сопротивляться. Этого она тоже не ожидала. Она знала – свет предположит, что она купила молодого человека, а не очаровала своим остроумием и деньгами.
Мысль была столь отталкивающей, что ей хотелось закричать и остановиться. Он мог получить деньги и отправиться в ад или на небеса…
Потом он вернулся, чтобы вновь стать ее партнером. Когда они вместе сделали шаг, потом другой, он мягко сказал:
– Я, как предполагается, безумно влюбляюсь в вас, или на самом деле предполагается любовная связь?
Губы поджаты, его взгляд не отрывается от ее. Она ответила:
– Безумно влюблены. Почему нет? – Если она собиралась думать как дурочка, она бы предпочла, чтобы о ней думали как о безумной.
Его глаза удержали ее, а потом, поскольку танец двинулся дальше, им пришлось прервать разговор. Очарованная, она поняла, что сделала то же самое, и торопливо посмотрела на своего нового партнера, сэра Уоткинса Дора, чтобы увидеть понимающую улыбку.
– Красивый мошенник, – заметил мужчина средних лет, – но бедный, и со склонностью к бутылке и игорным столам, дорогая леди. Умный с полуслова все поймет.
Таким образом, Мария танцевала, не в силах отбросить унизительное осознание того, что все думали, что стали свидетелями мощного притяжения между женщиной в годах и очаровательным молодым мошенником.
