Глаза Харриетт расширились, но она сказала:
– Очень умно, дорогая! Если у него вообще есть честь, он должен будет хорошо себя вести, а это может дать ему шанс измениться.
– Думаешь, сработает?
Харриетт погладила ее по руке.
– Ты сделала все, что смогла, милая. Но все же пойдут слухи.
– О! Я буду выглядеть как…
– Вдова, захотевшая нежного мяска.
– Скорее, чувственная прожигательница жизни. Люди будут принимать меня за полную дурочку. Или хищную гарпию. Харриетт, он на восемь лет моложе меня!
– Я была на восемь лет моложе Седрика.
– Это не то же самое. – Мария глубоко вздохнула. – И все же, я должна сделать это. Морис обманул его отца. Уничтожил и подтолкнул к самоубийству. Я должна исправить это, любой ценой.
Она откинула голову на атласные подушки.
– Я упоминала, что он красив? Бледно-золотистые волосы. Классические черты. Прекрасные губы, словно высеченные из мрамора. Правда, все слегка попорчено и в шрамах после той безумной жизни, которую он вел. Но, тем не менее, лорд Вандеймен – самый красивый молодой человек, с которым я когда-либо сталкивалась.
И свет подумает, что она из-за него превратилась в дурочку.
Харриетт сжала ее руку.
– Не волнуйся, дорогая. Пока ты будешь удерживать его от необдуманных поступков, я наведу справки о подходящей для него молодой леди, с сильным характером и щедрым приданым.
Мария улыбнулась.
– Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Она твердо проигнорировала предательское недовольство этим планом.
Глава 2
Ван проснулся от настойчивого боя часов. Черт побери, он словно плыл в тумане или дремоте. Он уронил голову на руки. Вино и бессонная ночь подарили ему дразнящую мечту. Двадцать тысяч фунтов. Если только все это правда.
Он внезапно осмотрел комнату. Это был сон?
Его пистолет все еще лежал на столе, но ведь он забрал его у нее и положил туда. Очень кстати она не оставила ни платка, ни хрустального башмачка.
Золотая Лилия. Могла ли его фантазия на самом деле вызвать в воображении столь необыкновенную женщину из плоти и крови? Те длинные, элегантные изгибы и гладкий овал лица. Та сливочная кожа, которая так утонченно вспыхивала, в то время как другая женщина раскраснелась бы как свёкла, или побледнела со страху как воск.
Ад. Он сознательно напугал ее!
Но не бывает таких безумцев, которые предлагают двадцать тысяч фунтов просто так. Должно быть, это всего лишь сон.
Но что, если?…
Он попытался отсеять реальность от фантазии, когда кто-то нерешительно постучал в дверь. Его сердце внезапно заколотилось. Что, если она вернулась, став более осторожной?
– Да?
Дверь заскрипела, открываясь, и его камердинер Нунс осмотрелся вокруг. Его бывший камердинер.
Разочарование охватило его холодом.
– Что, черт возьми, ты здесь делаешь?
Иссохший Нунс неуверенно улыбнулся.
– Прошу прощения, милорд, я ушел, как вы приказывали. Но потом я задумался о том, как вы справитесь со всем один. Вы же знаете, что не ладите с одеждой, милорд. Я был бы более чем счастлив побыть с вами, пока все снова не придет в порядок. И потом остаться насовсем, – добавил он торопливо. – Прошу прощения у вашей светлости…
Ван закрыл глаза. Если бы пистолет сработал, то бедный Нунс вернулся бы, и нашел его тело, и это после того, как он специально уволил его, чтобы избежать этого.
Или нет. Есть еще миссис Селестин. Плохой план, Ван. Очень плохой. Нужно было, по крайней мере, запереть дверь.
Он открыл глаза, чтобы увидеть, как обветренные морщины на лице Нунса сморщились еще сильнее. Он думал, что Ван снова уволит его.
Приняв импульсивное решение, он вскочил на ноги.
– Я как раз собирался отправить посыльных на твои поиски, Нунс! Наше положение полностью изменилось. У меня есть некоторые надежды на богатую вдову, но я же не могу ухаживать за дамой, пока ты не приведешь меня в порядок, не так ли?
Он пойдет в банк Перри. Если деньги там, то он начнет все сначала. Если их там нет, то он закончит то, что прервала миссис Селестин. Так или иначе, он не сделает Нунсу больнее, чем уже сделал.
Страдание на лице камердинера страдание ослепляющей радостью.
– Милорд! Милорд! О, это такие замечательные новости! Я так боялся… Не буду говорить, чего я боялся…
Его глаза, оглядев все вокруг, нашли пистолет.
Ван подумывал солгать, а потом пожал плечами.
– Он дал осечку. Неисправный кремень. – И бросил взгляд на лицо камердинера.
Нунс отступил.
– Сожалею, милорд. Нет, я не сожалею! Я не смог бы перенести то, что вы хотели сделать, пока меня нет рядом. И видите, я оказался прав, не так ли?
Мгновение Ван хотел придушить его, но потом улыбнулся.
– Да, ей-Богу, ты оказался прав. По крайней мере, на шесть недель.
– Шесть недель, милорд? – Нунс осторожно поднял пистолет и убрал его с глаз долой в ящик.
– Не имеет значения. Первым делом, нужно привести меня в порядок, чтобы я мог посетить банк.
– Банк, милорд? – Нунс беспокойно взглянул на пустой графин.
– Маленькая ссуда, которая позволит мне начать охоту за состоянием. Что ж, начинай творить свое волшебство.
Три часа спустя, отдохнувший, побритый, отпустив удовлетворенного Нунса, Ван посмотрел в зеркало. Жаль, что следы разгульной жизни нельзя оттереть, как потертости на ботинках.
Если Золотая Лилия реальна, он станет лучше. Хотя он часто чувствовал себя подобно Мафусаилу [2], ему всего двадцать пять. У тела все еще должны быть некоторые силы на восстановление.
Он провел пальцем по шраму на правой щеке. Он не исчезнет, но, по крайней мере, получен он благородно.
Он надел шляпу и отправился проверить, была ли его посетительница реальностью, или нет. Странная миссия, почти как испытание. Если он вернется без денег и надежды, то должен будет убить себя.
Держа эту мысль в голове, он остановился перед магазином оружейного мастера и пересчитал свои немногочисленные монеты. Вчера он заплатил Нунсу и по счетам, с остальными деньгами отправившись к Бруксу. Потом пришел домой, купив бутылку хорошего вина. Теперь у него осталось чуть больше шиллинга.
От оружейника он вышел с кремнем, шестипенсовиком, одним пенсом, и грошом. Вот и все, чем он обладал в мире.
О, он мог разделить вещи, продавая по частям и кусочкам, но после катастрофы прошлой ночи, это будет как капля в море. Несмотря на его слова настоящей или воображаемой миссис Селестин, его поместье не покроет долг полностью. Все, что он имел, даже одежда на нем, принадлежало людям, держащим его долговые расписки.
Единственная надежда – в банке. С небрежным принятием судьбы, которая гоняла его в ад и обратно почти десять лет, он энергично зашагал.
