Ровный овал лица, продолговатый нос, решительно сжатые губы.
Женщина.
Она рванулась вперед, чтобы завладеть стволом пистолета.
– Вы не должны!
Он крепко сжал рукоятку.
– Мадам, ваше какое дело, черт возьми?
Изящная женщина, одетая по последней моде, включая шляпу в стиле тюрбан с высоким пером. Из какого чумного места она приехала, и что за дело привело ее сюда?
Ее строгий взгляд удерживал его.
– Я нуждаюсь в вас, лорд Вандеймен. Вы сможете убить себя позже.
Он высвободил пистолет из ее рук в перчатках.
– Я могу убить себя в любое время, которое сочту подходящим, и забрать вас с собой!
Она выпрямилась, задрав свой длинный нос.
– Только не с одной заряженной пулей.
– Есть много способов убийства, а пистолет я сохраню для себя.
Он увидел, как женщина побледнела и втянула воздух, но когда она заговорила, голос был твердым.
– Уделите мне несколько минут своего времени, милорд. А потом, даю честное слово, если вы все еще будете желать этого, я оставлю вас наедине с вашими замыслами.
Такое презрение. Осуждение в сине-серых глазах. Если бы пистолет работал, то он, возможно, выстрелил бы в нее, чтобы стереть это выражение с ее лица. Он безотлагательно положил оружие.
Она схватила его и мудро отступила на несколько шагов, прижимая пистолет к своему сливочному платью. Потом посмотрела вниз, на него, вздрогнула и положила оружие на тщательно им подготовленный и очищенный от бумаг стол.
Внезапно, любопытство стерло гнев и безотлагательность.
Эта женщина знала его, но он понятия не имел, кто она. Не удивительно, ведь он не входил в великосветские круги.
Ее платье сшито по последней моде, как и длинная, бледная кашемировая шаль, что охватывала локти и почти волочилась по земле. Он знал достаточно о женских тряпках, чтобы оценить шаль в сумму, которая позволит заново покрыть крышу Стейнингса.
Этого не хватило бы на поврежденную штукатурку или гниющую древесину, но крыша стала бы только началом.
– Ну что ж? – сказал он, смыкая руки, готовясь наслаждаться этой интерлюдией [1] перед вратами ада.
Она опустилась на стул и подскочила, когда он провис под ней.
– Он еще ни под кем не развалился, – заметил Ван. – Могу я узнать ваше имя, или оно сокрыто, подобно древней тайне?
Румянец расцвел на ее сливочной коже, теперь она больше не походила на гипсовую святую, а выглядела намного более интересной и чувственной. Он внезапно задался вопросом, как она будет выглядеть, занимаясь любовью – еще одна мысль, которую он не ожидал от себя вновь.
– Меня зовут Мария Селестин.
Он поднял бровь. Золотая Лилия. Богатая вдова, только снявшая траур, заставляла каждого энергичного охотника за приданым кипеть от желания. Кто-то предположил бы, что он будет преследовать женщину как решение всех своих бед.
Она, должно быть, сошла с ума, чтобы выйти за него замуж, да и он будет безумцем, если женится на сумасшедшей.
Он знал возраст Золотой Лилии. Тридцать три года. Это объясняло ее самообладание и строгие глаза. Он знал ее родословную. Урожденная Данпот-Ффайф, вышла за человека ниже ее по положению, какого-то выскочку, иностранного торговца.
– И цель вашего появления, миссис Селестин? Если вы ищете утех плоти, сожалею, но я не в настроении и не в состоянии угождать.
– Тогда хорошо, что я здесь не за этим, милорд.
Женщина даже не покраснела. Возможно, она слышала такое слишком часто. Обидно, что получилось клише.
Она сложила руки перед собой, и теперь, привыкнув к стулу, попыталась выглядеть элегантной и сдержанной. И все же, она такой не была. Она была до боли напряженной, как часовая пружина, как новобранец перед боем.
Боже, он надеялся, что она здесь не для того, чтобы бороться за его бессмертную душу.
– Вчера вечером вы проиграли в Бруксе десять тысяч, милорд.
Он был уязвлен, но надеялся, что по нему этого не видно.
– И как вы узнали об этом, миссис Селестин?
– Там находилось множество людей. Слова излишни. Вы не сможете заплатить.
Он взглянул вниз, на свои руки, прежде чем набрался сил холодно встретить ее взгляд.
– Мое поместье достаточно ветхое, но, думаю, его хватит на оплату счета.
– Я заплачу ваш долг в обмен на ваши услуги в течение шести недель.
Он не ожидал, что снова будет шокирован.
– Вы все-таки хотите утех плоти.
Теперь она действительно покраснела, хотя ее тон был холоден.
– Кажется, у вас навязчивая идея, милорд. К вашему сожалению, мне это нисколько не интересно. – Она даже решилась ненадолго взглянуть на него, с полным отсутствием интереса. – Мне нужен эскорт и телохранитель.
– Наймите драгуна, мадам.
Он начал подниматься, готовый вышвырнуть ее вон, но что-то в ее спокойном пристальном взгляде заставило его сесть обратно. Независимо от того, что это было, она оказалась смертельно серьезна.
– Драгун не станет служить мне, милорд. Если быть точной, я хочу, чтобы вы изображали моего жениха в течение следующих шести недель, за это я заплачу вам десять тысяч фунтов. Более того, если вы в точности выполните наше соглашение, то я дам вам еще десять тысяч фунтов в конце. Вы можете пропить их, проиграть или использовать, чтобы спасти ваше поместье. Дело ваше.
Небольшое волнение в груди он счел предательством. Черт возьми, он уже практически умер. Теперь ему это не нужно.
Он лгал себе.
Это шанс начать все сначала, шанс, на который он охотился в течение многих месяцев. Он не выкажет надежды или волнения. Он не покажет этой сумасшедшей свои нужды.
– Соблазнительно, – он растягивал слова. – Однако я знаю, что если сделка выглядит слишком хорошей, чтобы быть правдой, вероятно, это не правда.
Ее аккуратные брови приподнялись.
– Какую ловушку вы предвидите? То, что я оставлю в силе ложную помолвку? Вы возражаете против женитьбы на деньгах?
– Нисколько. Почему мы не упростим все, поженившись немедленно?
– Вы пьете слишком много и бесконтрольно играете, а это похоже на выбор легкого пути.
Он знал, что покраснел.
– Я вижу. Так какую выгоду вы находите в странной договоренности, которая стоит двадцать тысяч фунтов?
Она поднялась с восхитительной изящностью, пристраивая свою невероятную шаль таким образом, чтобы она не касалась пола. Он внезапно осознал, что грудь у нее полная, а под изящными вертикальными складками ее платья цвета слоновой кости скрываются округлые бедра. Крамольные мысли для почти мертвеца, но, его бросило в дрожь, она оказалась очень привлекательной женщиной.
– Мои цели не стоят вашего беспокойства, милорд, – сказала она голосом, который обычно приберегают для зеленщика. – Я просто прошу, чтобы вы притворились, что собираетесь жениться на мне и в течение следующих шести недель действовали так, будто это правда. Это означает, – подчеркнула она, – что вы должны будете действовать как мужчина, за которого я могла бы пожелать выйти замуж.
