— Может, она индеанка, — решил Шорт. — Он взял себе в жены женщину из племени навахо.
По мнению пограничных жителей, ничего не могло быть унизительней, чем женитьба на индеанке… Такой человек не заслуживал доверия. Впрочем, тому, кто стреляет в спину, и так никто не доверится.
Их подозрения все более возрастали по мере того, как они продвигались на север. Осматривая окрестные холмы, соглашались в одном: невероятно, что честный человек станет жить так далеко от людей.
— Он, наверное, мормон? — предположил Мак-Альпин. — Похоже, что едет прямо в штат Юта.
— Если так, то нам лучше повернуть обратно и разъехаться по домам. Иначе не миновать войны. Я слышал, на переправе Ли живет какой-то мормон.
— Жил, — согласился Хардин, — но поговаривали, что он уехал.
Они ждали, пока Хардин и Чесни придут к какому-нибудь решению. Наконец Хардин сказал:
— Мы должны рискнуть. У нас мало шансов напасть на след этого парня. Он действует, как индеец, и неплохо знает пустыню и горы. Может пройти много дней, прежде чем мы найдем его след, если вообще найдем. А вдруг он поехал на юг, в дюны? Там есть участки с постоянно движущимися песками, а последние несколько дней дул ветер, не сильный, но достаточный, чтобы скрыть следы.
— Что значит… рискнуть?
— Нужно угадать, куда он направляется, поспешить туда и попытаться его перехватить.
— А если мы ошибемся?
— Тогда он уйдет. Нам придется вернуться домой и ждать.
— Ожидание может слишком затянуться, — отозвался Киммел. — Полагаю, он направился на северо-восток. Что делать мормону на юге? Когда ему понадобятся припасы, он двинется на север, к мормонам.
— Если он женат на индеанке, то предпочтет ехать в Нью-Мексико, в какую-нибудь деревню в районе Санта-Фе. Уж поверьте мне, Ки-Лок живет здесь, где-нибудь рядом. Хотя, — добавил он мрачно, — это чертовски большая территория.
В конце концов Билл Чесни решился:
— Едем на переправу Предков. Если его там нет и он вскоре не появится, спустимся вниз по течению к переправе Ли. Не могу поверить, что такой никчемный бродяга живет в этих местах, Ким… Тут вообще невозможно жить — весь рот песком забьется.
— Для этого вовсе не обязательно жить, — вставил Нейлл, — достаточно побыть немного.
Чесни повел их обратно, к еле заметной тропинке, которую они проезжали раньше, когда уже потеряли след.
Теперь они торопились. Но когда на следующий день достигли переправы, то не обнаружили там ничего. Обследовав реку вверх и вниз по течению, заметили множество признаков, указывающих на то, что уровень воды повышался в результате обильных дождей, выпавших несколько недель назад, но никаких следов, оставленных кем-то после этого, найти не удалось.
— Мы его потеряли, — сказал Мак-Альпин. — Он безнаказанно смылся.
— Черта с два! — возразил Чесни. — Он и не собирался смываться!
— Ладно, Билл, — сказал Хардин, — может так, а может, и нет. Одно я знаю точно: если мы по-быстрому не спустимся к переправе Ли и не раздобудем провизии, то наши поиски долго не продлятся.
— Правильно, — согласился Шорт.
Немного поворчав, Чесни повел их на юг, вдоль реки, но на достаточном расстоянии от берега, чтобы не повторять изгибы ее русла. Хардин оглянулся на маячившую вдали громаду Индейской горы.
— Оттуда, — сказал он, — хорошо видны все окрестности.
Человек, которого звали Ки-Лок, лежал на скале возле вершины Индейской горы, наведя бинокль на проезжающих в отдалении всадников. Пересчитав их, убедился — шестеро. Это был тот самый отряд преследователей, и он направлялся к переправе Ли. Конечно, они закупят там провизию, но смогут ли надолго оставить свой скот, свои пастбища?
Наблюдать за путниками дальше он опасался. Очевидно было, что они потеряли след и едва ли найдут его снова, а он и так уже опаздывал домой, где его заждалась Кристина. Преодолеть же ему предстояло добрых тридцать миль.
Он спустился по крутой, опасной тропинке к источнику Бога Войны, наполнил флягу и напоил лошадь. Покинув гору, двинулся по плато на юго-восток. Первые двенадцать миль дорога была отличной, пока он не достиг подножия горы Пиютов, к тому времени солнце щедро залило золотом вершины гор и окрасило гребни багрянцем.
Ки-Лок очень устал, да и конь его выдохся. Но, преодолевая бесчисленные препятствия на пути, он добрался до развилки. Путь, которым он шел, когда прибыл сюда, был легче, хотя длиннее и вел на юг. Но оставить следы, которые могли бы обнаружить преследователи, он не хотел, поэтому повернул на север. Когда взошла луна, он достиг подножия Большой горы.
Пустив коня шагом, стал искать тропу, ведущую вдоль каньона, глубоко врезавшегося в глубь Ребристой горы. Через каньон невозможно было перебраться. Если и существовал путь, ему об этом ничего не было известно. Вот и приходилось идти вдоль каньона, а потом возвращаться обратно.
При мысли о спуске с горы возле древних жилищ в расщелинах скал его прошиб холодный пот. Без сомнения, тропа была в хорошем состоянии сотни лет назад, когда таинственные индейцы пользовались ею, но теперь эрозия и оползни превратили переход в весьма рискованное предприятие даже при свете дня.
Большая часть ночи уже миновала, когда наконец, достигнув скалистого спуска, измученный путник ощутил поднимающуюся из бассейна сырость и услыхал шум отдаленного водопада. Он ласково потрепал коня по холке:
— Ну, вот и дом, приятель. Прямо там, внизу. Теперь надо быть осторожней. — Однажды днем он поднимался по этой дороге верхом на лошади, но никогда не пробовал спускаться, да еще в темноте. — Все нормально, дружище, — приободрил он коня, — только не торопись.
Жеребец потянул удила, он волновался, хотя и торопился домой. Конь осторожно ступил на узкую тропку, пару раз фыркнул и стал аккуратно, словно по тонкому льду, прокладывать путь в низину. Время от времени камни, с грохотом сорвавшись с уступа, устремлялись вниз.
В ночь на шестнадцатый день Кристина верхом на лошади спустилась по дну ко входу в их каньон, который ответвлялся от более крупного. Остановив лошадь, прислушалась к наполнявшим темноту звукам, наблюдая, как одинокая летучая мышь кружит по небу.
Он придет. Где-то в глубине ее души зародилась уверенность, что она не покинута. До этого были моменты сомнений, но с наступлением сумерек все страхи рассеялись. Он не вернулся не потому, что бросил ее. Есть какие-то другие причины. Может быть, его повстречал Нирлэнд?
Теперь она почти не сомневалась, что Нирлэнд будет их преследовать. Им во всем двигала ненависть. Это чувство, казалось, необходимо Нирлэнду как кровь, текущая в венах. Почему-то Кристина подозревала, что Нирлэнд придет не один.
