Доротея, сидевшая за столом, что-то печатала на одном из ноутбуков. Второй стоял неподалеку.
– Сколько времени? – поинтересовалась она, поднимая голову.
Седые пряди волос выбивались из небрежно заплетенной косы, что ничуть не портило присущей ей привлекательности. Несмотря на то что Доротее исполнилось уже шестьдесят семь, время от времени в ней проглядывала та красотка, какой она была в молодые годы.
Брент, наклонившись, дружески поцеловал Доротею в щеку.
– Что ты тут высматриваешь? – спросил он, вглядываясь из-за ее плеча в экран ноутбука.
– Смотрю, как формируются тропические штормы, – ответила она.
Ребекка тоже устроилась за столом, придвинув к себе другой компьютер.
– Тебя что-то тревожит? – поинтересовалась она, включая Интернет.
Доротея слегка поводила курсором, внимательно изучая экран.
– Пока что трудно сказать. Так, пара деталей… но, может, и обойдется.
Столовую Луиза сделала красной. Стены здесь отличались насыщенно-алым, а неподалеку от стола висела картина – огромный холст с абрикосами. Она-то и придавала помещению особый шарм. Именно столовая нравилась раньше Ребекке больше всего. Но Доротея умудрилась так захламить комнату, что та потеряла всю свою привлекательность. Ребекку тревожило порой то безразличие, которое охватило Доротею после смерти Луизы. Она по-прежнему отличалась ясным умом и живой натурой, однако то безразличие к бытовым условиям, которое во многом помогало ей в зонах бедствия, казалось чем-то неуместным в Северной Каролине. Доротея перестала принимать у себя посторонних – разве что Ребекку с Брентом да еще несколько сотрудников DIDA, поскольку не могла заставить себя привести дом в порядок. Когда Ребекка займет место главы DIDA, ей придется разбирать и этот кавардак.
– В следующий раз, когда нам придется разбираться с очередным катаклизмом, привлечем к работе твоего зятя, – бросила Доротея Ребекке. – Смотрю, он так и рвется в бой.
– Только если это займет не больше двух недель, – напомнила она Доротее. Сомнительно, чтобы Адам смог отпроситься в больнице на более долгий срок. От добровольцев требовалось, чтобы они тратили на работу в DIDA только две недели в год, но Доротея склонна была пренебрегать подобной мелочью.
– Мы как раз от них, – заметил Брент, пристально вглядываясь в экран.
– Как там Майя? – поинтересовалась Доротея. – Поправляется?
– По-моему, ей гораздо лучше, – заметил Брент, никогда не отличавшийся особой проницательностью.
– На самом деле ей хуже некуда, – сказала Ребекка.
– Мне показалось, что с ней все в порядке, – нахмурился Брент.
– Уж я-то хорошо ее знаю, – пожала плечами Ребекка.
Майе ничего не стоило встретить вас ослепительной улыбкой, но даже под ней Ребекка способна была разглядеть истину.
– Они оба сейчас в ужасном состоянии.
– Во всяком случае, – заметил Брент, – они собираются поужинать с нами в субботу вечером. Хотим опробовать этот новый бразильский ресторанчик. Присоединишься?
– Слишком много работы, – покачала головой Доротея. – Впрочем, это, должно быть, неплохое местечко.
Ребекка и подумать не могла, что Майя согласится на бразильский ресторан: ее сестра старалась избегать этой части Дарема. Что и говорить, опасный райончик. Но Адам буквально зажегся.
– Чудесно! – воскликнул он. – Я и сам хотел туда заглянуть.
Увидев, каким светом озарилось лицо Адама, Ребекка вдруг поняла, насколько подавленным он был с самого начала. Майя, должно быть, тоже это заметила, поскольку кивнула в знак согласия. Пытается угодить ему, подумала Ребекка. Пытается хоть как-то облегчить ему потерю ребенка. Она уже хотела предложить другой ресторан, но вспомнила, как Брент обвинил ее в том, что она держит Майю за маленькую, и промолчала. К тому же ей самой не терпелось сходить в этот ресторанчик.
– Ну так что, вы женитесь или нет? – спросила Доротея с привычным для нее отсутствием такта. Она бросила взгляд на Ребекку, затем на Брента, и Ребекка заметила, что в огромных глазах ее отражается карта ураганов, высвеченная на экране компьютера.
– Я еще не потерял надежды, – ответил Брент едва ли не робко. Прозвучало это так мило, что Ребекка невольно улыбнулась ему.
– Я сказала, что не вижу смысла в этих формальностях, – пояснила она.
– И как только ты ее терпишь? – Доротея, склонив голову набок, взглянула на Брента.
– Все потому, что люблю ее, – рассмеялся тот.
Ребекка вновь перевела взгляд на карту. Ей было ясно в этот момент, что и она его любит. Любит как друга. Как парня, который будет бегать с ней посреди ночи по пустынным улицам Дарема. С которым можно покататься на велосипеде. Прыгнуть с парашютом. Который, не задумываясь, бросит дела и помчится помогать людям, пострадавшим от какого-нибудь цунами. Но будет ли она любить его в качестве мужа? Вот этого она не знала.
8 Майя
Мы с Ребеккой сидели на заднем сиденье в машине Брента, тогда как мужчины устроились впереди. Все они, кроме меня, болтали о DIDA. Ребекка, наклонившись вперед, оживленно вела беседу, ну а мужчины охотно ей поддакивали. Сама я даже не пыталась слушать. По-хорошему, мне не стоило принимать это приглашение. Живот еще слегка болел после выкидыша, да и кровотечение не совсем прошло. Какой смысл ехать в таком состоянии в дебри Дарема, чтобы попробовать пищу, которая мне явно не понравится? Но Адам проявил неожиданный энтузиазм, а Брент завтра утром улетал в Эквадор, где за день до этого произошло землетрясение, стершее с карты пару деревень. Ну как я могла отказаться?
Было еще достаточно светло – достаточно для того, чтобы я видела, как меняется, квартал за кварталом, наш город. Я перевела взгляд на сестру. Ребекка, небрежно облокотившись о переднее сиденье, повествовала о том, как летала с миссией DIDA в Южную Америку. В последний раз их автобус захватил какой-то грабитель: угрожая пассажирам мачете, он заставил их отдать всю наличность. Чудная история, Бек, подумала я. Самое то для Брента, который улетает не далее как завтра утром. Но Брент весело хохотал – как, впрочем, и Адам. Только я чувствовала себя так, будто сама была в этом автобусе. Только я видела парня, который неумолимо приближался ко мне, поигрывая мачете. Я быстро достала кошелек и высыпала на пол автобуса все деньги. Забирай их. Они твои.
Прошлым вечером, когда Брент предложил нам этот ресторан, я не сомневалась, что Адам откажется и предложит что-нибудь другое, в местечке поприличнее. Однако этого не произошло: то ли он забыл о моих страхах, то ли все еще сердился на меня. Впрочем, я и сама была не ребенком. Если уж мне так не хотелось идти, надо было отказаться, вот и все. Но я промолчала. Адам был на взводе, и я не хотела давать ему еще один повод для нервов – даже такой пустяковый. Он и так держался со мной очень холодно после нашего визита к Илейн. Я вновь и вновь просила у него прощения за то, что умолчала об аборте. А что еще мне оставалось делать? За свою жизнь я отчетливо усвоила одну вещь: невозможно изменить прошлое, как бы сильно вам этого ни хотелось.
– Единственный раз, когда я была в Бразилии, – донесся до меня голос Ребекки, – друзья заказали мне такое блюдо в ресторане. Оказалось, что это вареный аллигатор.
Прекрасно, чуть не вырвалось у меня. Так с какой стати мы направляемся в бразильский ресторан?
Мы проехали мимо винного магазинчика, у витрины которого красовалась группка размалеванных девиц – ясное дело, проституток.
– А вот и он, – Брент махнул рукой в сторону крохотного здания со стеклянным фасадом, которое было зажато между ломбардом и магазином с дисками.
– Вот это? – судя по голосу, Ребекке ресторанчик явно понравился.
Вывески над дверью не было, и только в витрине, на куске картона, красовалась надпись: Ресторан.
– Именно, – кивнул Брент. – Они только открылись и не успели еще обзавестись названием.
– Круто, – заметил Адам.
– Кто-нибудь видит парковку? – спросила я, с тревогой вглядываясь в окно. Мне не хотелось бродить по этому району больше, чем требовалось.
– Ничего похожего, – ответил Брент, оглядывая окрестности.
Мы проехали квартал. Затем еще один.
– Пожалуй, удача сегодня не на нашей стороне, – сказала я. – Может, лучше…
– Вот она! – воскликнул Брент.
Он решительно повернул в сторону тротуара и чуть не раздавил мотоцикл, который стоял прямо на въезде в парковку.
– Что за черт! – вырвалось у него. – Парень умудрился занять сразу два места!
– Да ладно, он же крошечный! – возразила моя сестра. – Давайте его подвинем!
Не успела я понять, что происходит, а они с Адамом уже выскочили из машины и с хохотом откатили мотоцикл в сторону. Я наблюдала за легкостью их движений, за бьющей через край энергией и пыталась припомнить, когда я в последний раз видела своего мужа смеющимся. Пожалуй, я поступила правильно, согласившись на эту поездку. Мне хотелось видеть Адама улыбающимся, даже если эта улыбка предназначалась не мне.
