дожидаюсь большой перемены. Но в коридоре в суматохе я теряю Каллу из вида. На школьном дворе обзор со ступенек отличный, но поиски тщетны.
– Кого ты там все высматриваешь? – спрашивает меня Ник. Он следит за моим взглядом и выглядит раздраженным. Он рассказывает о какой-то видеоигре, я не услышал даже четверти информации.
– Новенькую, – с понимающей ухмылкой отвечает Давид. Как будто я делаю тайну из того, что Калла мне нравится. Весь класс заметил, что мы пишем друг другу записки.
– Эту Карлу?
– Ее зовут Калла, – поправляю я Джоэля. И Обиома.
– И что тебе от нее нужно? – осведомляется Ник.
Давид стонет.
– А ты что думаешь? Он в нее втюрился, ты, тупоголовый осел.
– Гм-м… – Ник морщит нос. – Она хоть и красивая, но чернокожие женщины не в моем вкусе.
– Господи, чувак! – кричит Джоэль и шлепает Ника по плечу.
Я догадываюсь, почему он это сделал, но я не меньше Ника удивляюсь его бурной реакции.
– И что?
– Это расизм, чувак!
Лицо Ника напоминает перезревший помидор.
– Старик, ты что?! Следи за своим языком.
– А ты следи за своим.
– Только потому, что мне не нравятся темнокожие женщины, я, по-твоему, чертов расист? Я?! Ты мой друг, забыл?
– И как твой друг с темной кожей, я напоминаю тебе, что говорить подобное – расизм.
– Почему?
Все мое внимание направлено на Джоэля.
Вместе с ним мы основали организацию по борьбе с расизмом. Это была его идея. Он сам пострадал от чужих предубеждений и, к сожалению, даже в нашей школе имел неприятный опыт. Джоэль безгранично предан своему делу, и я многому у него научился. И узнал много такого, о чем раньше даже не думал.
– Это расизм, потому что ты решительно отметаешь темнокожих женщин из-за цвета кожи. Независимо от того, считаешь ты их красивыми или нет.
– Я совсем не это имел в виду.
– Но сказал ты именно это.
Ник беспомощно смеется.
– Разве я виноват в том, что меня притягивают светлокожие девушки?
– Не виноват. Ты… – Джоэль поочередно смотрит на каждого из нас. – Мы все социализировались в обществе, в котором быть белым – значит быть красивее, лучше и привлекательнее. – Он переводит взгляд на Ника. – Просто имей в виду, что тот факт, что ты отдаешь предпочтение белым женщинам, может быть мотивирован расовыми предрассудками. И прежде всего следи за тем, что говоришь. Для чернокожих девушек и женщин такие фразы очень обидны. И прочитай, наконец, ту чертову книгу, которую я тебе дал.
– Какую книгу? – спрашивает Давид, который, как и я, с живейшим интересом следил за разговором. Каждый раз, когда Джоэль объясняет нам что-то подобное, у меня создается ощущение, будто он на пять лет старше или будто он член Партии зеленых.
– «Выход из расизма», – отвечает он.
– Мы читаем ее сейчас на немецком, – даже с некоторой гордостью заявляет Давид.
– Классно! – Джоэль одобрительно кивает, а я размышляю над его словами.
Просто имей в виду, что тот факт, что ты отдаешь предпочтение белым женщинам, может быть мотивирован расовыми предрассудками. А что, если бывает наоборот? В моей голове всплывают образы Каллы, и я снова думаю о том, какая она чертовски красивая. Я тревожно перебираю в памяти всех девушек и женщин, которые казались мне привлекательными и с которыми я хотя бы целовался. Прихожу к выводу, что у меня нет какого-то конкретного типа женщин, который бы мне нравился, и это меня странным образом утешает.
* * *
После перемены я вместе с остальными вхожу в класс. Нас ждет сдвоенный урок биологии.
Калла сидит во втором ряду, а место рядом с ней свободно, потому что эта парта обычно пустует. Я говорю Нику, что сяду впереди.
Он равнодушно пожимает плечами. После разговора с Джоэлем у него плохое настроение. По крайней мере, мне так кажется. Может, стоит его приободрить, подчеркнуть, что я знаю, что он не имел в виду ничего плохого?
Хотя, как и говорил Джоэль, дело не в этом.
– До скорого, – только и говорю я, иду к Калле и встаю рядом с ее партой. Надеюсь, встреча с ее взглядом не парализует мой речевой центр.
Возможно, это к лучшему, что она занята чем-то в телефоне.
– Это место свободно?
Она поднимает голову и замирает.
– Ой, прости. Ты не хотел зрительного контакта, верно?
Я смеюсь. В том числе и над собой. Неужели я и вправду такое говорил или писал?
– Это означает да?
Она кивает и демонстративно смотрит вперед. Уголок ее рта дергается, и я могу поклясться, что она с трудом сдерживает улыбку.
Я хочу спросить, что в этом смешного, но прежде мы договорились начать все сначала. Прикинуться, будто впервые друг друга видим. Я достаю тетрадь, по своему обыкновению отрываю уголок и пишу:
Ты новенькая, да?
В надежде, что она поймет мою игру, я протягиваю ей записку. Я осмеливаюсь посмотреть на нее и вижу, что она улыбается. Хороший знак. Я спокойно смотрю вперед и слышу, как стержень ручки царапает бумагу. А несколько секунд спустя уже читаю ответ Каллы, ровно в тот момент, когда фрау Аталай проходит мимо нашей парты к учительскому столу.
Да, я новенькая.
А у новенькой есть имя?
Калла. А как тебя зовут?
Привет, Калла. Приятно познакомиться. Почти все называют меня Яспером.
Мой план возбудить ее любопытство, чтобы мы могли позже направить разговор на ее имя, работает.
А как тебя называют остальные?
Бенедикт, сокращенное от Бенедиктус.
Я тоже рада знакомству, Яспер Бенедикт, сокращенное от Бенедиктус.
Мне не удается подавить смешок, и я зарабатываю предупреждающий взгляд фрау Аталай. Как всегда, когда ученик без спроса открывает рот. Она бесится даже когда кто-то в классе слишком громко дышит. Так что обмениваться записками на ее уроках неразумно. Но я все равно этим занимаюсь. Просто нужно сделать так, чтобы я – вернее, мы – не попались. Я поспешно открываю учебник биологии, чтобы учительница решила, что я безумно увлечен.
А я действительно увлечен. Только не уроком, а Каллой и нашим новым началом. На данный момент все идет неплохо. А чтобы фрау Аталай не сумела нам помешать, я кладу тетрадь на середину парты и пишу ответ не на клочке бумаги, а на широкой пустой странице.
Да, смейся-смейся. Не у всех же такое красивое имя, как у тебя.
Я оставляю ручку на тетради и знаком даю Калле понять, чтобы она пользовалась и тем, и другим. Она кивает и пишет:
Кто здесь над кем смеется? Мое настоящее имя некрасивое. И не надо делать вид, будто ты его запомнил.
Я хмурюсь. Что не так с ее именем? И почему она решила, что я его забыл? Это было бы куда вероятнее, если бы у нее было обычное имя, например Анна или Николь. Да и имени Калла я никогда прежде не слышал.
1. Твое имя ПРАВДА красивое!
2. Некрасиво с твоей стороны приравнивать мой мозг к мозгу амебы.
Мне безумно хочется посмотреть на нее сбоку
