из бумажного пакета бутерброд с сыром.
– Возможно.
– Но это не так. Ты ведь помнишь, что я подсел к тебе на биологии?
Еще как помню! Честно говоря, я надеялась, что он ко мне подсядет. Разумеется, вслух я этого произносить не буду.
– Да.
– Зачем ты это сделала? Зачем дала мне списать? Если бы фрау Аталай заметила, тебе бы досталось.
– Нам обоим, – поправляю его я.
– Да, но я бы в любом случае написал на двойку.
– Вот именно. Ты выглядел таким напуганным. Как будто еще немного – и заплачешь. – Уголки моих губ дергаются.
– У меня и правда в глазах стояли слезы.
– И подбородок дрожал.
Мы смеемся, и я впервые замечаю, что у Яспера ямочки на щеках.
– Так как же мне с тобой расплатиться?
– Позволь мне списывать у тебя математику, – шучу я.
– Нет проблем, по математике у меня твердая четверка. Но тогда тебе снова придется сидеть со мной. – Взгляд у него вызывающий, ожидающий и серьезный одновременно. Должно быть, иронию в моем голосе он не уловил.
Я качаю головой. Я действительно хочу подтянуть математику, но не хочу, чтобы Карим чувствовал себя по-дурацки из-за того, что я опять пересела. К сожалению, теперь я, кажется, обидела Яспера. Я вижу, как его взгляд тускнеет от разочарования.
– Это очень мило с твоей стороны. Но в математике я полный ноль, и с этого момента мне нужно быть внимательней на уроках. Если я сяду с тобой, то буду слишком отвлекаться, – объясняю я. И это не ложь. С тех пор как он сделал комплимент моим глазам, мое сердце в его присутствии бьется чаще.
– Понимаю. Я заставляю тебя нервничать. – Его рот кривится в удовлетворенной ухмылке, которая из-за ямочек выглядит довольно мило. Так мило, что я улыбаюсь против своей воли.
– Не выдавай желаемое за действительное, Яспер.
Его ямочки становятся еще глубже. Он поворачивается ко мне всем корпусом и перекидывает ногу через скамейку.
– Я и правда этого желаю, Обиома. – Я удивленно моргаю. Он правильно произнес мое имя. Мне даже не пришлось его повторять, проговаривать по слогам или исправлять. Мое имя сорвалось с его губ самым естественным образом, как нечто само собой разумеющееся. – О, нет. – На его лице появляется разочарование. – Только не говори, что я неправильно произнес. Я его загуглил.
– Ты загуглил мое имя? – недоверчиво спрашиваю я.
– Да… когда ненадолго выходил из класса. Я всех обманул, – застенчиво признается он.
– Ты мог бы просто спросить меня, – тихо смеюсь я.
– Но тогда я стал бы одним из девяноста процентов людей, которые не в состоянии запомнить твое имя, хотя оно на самом деле несложное.
И его ответ, и то, что он не поленился погуглить мое имя, кажется мне бесконечно очаровательным. Еще никому и никогда это не было так важно. И меня это смущает. Я не знаю, что сказать, и молча улыбаюсь.
– И?
– И что?
– Можно я буду называть тебя Обиомой?
Я во второй раз слышу, как непринужденно он произносит мое имя, как если бы меня звали Анна или Джулия, и во мне пробуждаются какие-то неясные чувства. Я впервые за долгое время не стыжусь своего африканского имени, мне не приходится ничего объяснять, исправлять или проглатывать неправильный вариант. И это так непривычно. Непривычно хорошо.
– Ты единственный человек, который хочет называть меня Обиомой. Большинство испытывают облегчение и благодарность, когда я предлагаю им Каллу.
– Я просто принадлежу к оставшимся десяти процентам. У тебя самое красивое и необычное имя из всех, что я знаю. Одно его значение чего стоит.
Я изумленно сглатываю. Если не считать моих родственников, можно по пальцам пересчитать людей, которые знают, что значит Обиома. И один из них теперь Яспер. На меня накатывает паника: вдруг он узнал обо мне что-то еще? Нет, ерунда. Кроме меня, Линуса, наших родителей и бывшего директора никто не знает, из-за чего я сменила школу. Так что причин для беспокойства нет.
Яспер заметил перемену в моем настроении и абсолютно неверно ее истолковал:
– Эй, если ты не хочешь, это нормально. Я тоже могу звать тебя Калла.
– Все в порядке, – улыбаюсь я. – Зови меня Обиомой – но, пожалуйста, только не в присутствии остальных.
На его лице отражается растерянность. Но он сдерживается, не расспрашивает и лишь украдкой озирается по сторонам. Затем переводит взгляд на меня и произносит:
– Конечно, Обиома.
Я смеюсь.
– И последний вопрос, прежде чем я позволю тебе спокойно доесть твой бутерброд. – Ой, точно, мой бутерброд… Я о нем едва не забыла. – Если бы у тебя было десять евро, что бы ты купила, чтобы доставить себе радость?
Я хмурюсь.
– А что? – едва вопрос слетает с моих губ, как до меня доходит. – Тебе не обязательно мне что-то покупать или дарить, Яспер.
– Знаю, но я хочу, – настаивает он. – Раз уж ты не разрешаешь мне стать твоим математическим героем после того, как ты стала моей био-героиней.
Я закатываю глаза.
– Тогда я выберу купон «Мой математический герой». Хорошо?
– Договорились. – Удовлетворенно кивнув, он открывает рюкзак и достает школьную тетрадь и ручку. Пока он что-то строчит, мне наконец удается откусить кусок хлеба. Желудок благодарно бурчит. Что бы Яспер ни делал в тетради, это секрет, судя по тому, как он держит обложку и закрывает мне обзор. Я успеваю съесть полбутерброда, когда Яспер раскрывает секрет. Он вырывает страницу и протягивает мне. – Пусть это будет у тебя черным по белому.
Не переставая жевать, я улыбаюсь. У меня в руках купон «Мой математический герой» в виде граффити. «Не подлежит передаче третьим лицам», – указано под заголовком. «От Яспера Бенедиктуса Обиоме Калле». Он запомнил, что Калла – мое второе имя. Тронутая до глубины души, я читаю, что ваучер действителен до итогового экзамена по математике.
– Спасибо, Яспер.
Он наклоняется вперед и, понизив голос, произносит:
– Рад стараться, Обиома.
По моей спине бежит дрожь, как будто он прошептал эти слова мне на ухо. Когда он встает и идет к друзьям, мне хочется, чтобы он посидел со мной подольше.
9
Калла
Настоящее
Время с Лео и Лисой пролетело незаметно. Час назад они сели в поезд до Гамбурга и две минуты как благополучно прибыли. Я лежу в постели, умиротворенно закрыв глаза. Благодаря смене часовых поясов и коктейлям, которые мы выпили после ужина в баре «Конфетти», у меня нет сил думать о Яспере. Честно говоря, в этом и заключался мой план: употребить столько алкоголя, чтобы все мысли в голове покрыла густая пелена тумана. Но когда на следующий день в восемь утра меня будит звонок будильника, туман рассеивается. И первое, о чем я думаю, открыв глаза, – Яспер. Безразличие, с которым он подошел к нашему столику. Холодность, когда я попросила его уделить мне пару минут. И ужас, когда я рассказала ему о своем испытательном сроке в ресторане.
– О боже, – я закрываю лицо руками, понимая, что с понедельника мы
