будто не может смириться с еще одним блюдом, которое я не буду есть или пить.
– Молоко – это отлично! Спасибо.
– Давай поговорим о твоей аренде.
– Ты все еще хочешь позволить мне жить здесь после того, как я бросила туфлю в твою дверь и рассказала тебе, какая колоссальная хрень случилась у меня в жизни?
– Не знаю, стоит ли использовать слово «хочу», но это только временно. Пока ты не встанешь на ноги.
Временно. Я покончила с тем, что вся моя жизнь временна. Я хочу стабильности и будущего, но меня на сто процентов устраивает, что эта жизненная ситуация временна. Райан в любом случае не сможет долго жить со мной. Я уверена.
– Хорошо, давай обсудим аренду.
Он берет мою, теперь уже пустую, тарелку вместе со своей и начинает мыть их в раковине.
– Сколько ты можешь позволить себе платить?
Я нечасто смущаюсь, но два моих самых неловких момента произошли именно с Райаном Шэем, так что давайте просто добавим это к списку. Как мне сказать одному из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо встречала, сколько денег я зарабатываю? Если посмотреть на его квартиру, становится ясно, что он никогда не чувствовал себя стесненным в средствах, по крайней мере, с тех пор, как подписал контракт с «Чикаго». Его квартира феноменальна, а я не зарабатываю даже на то, чтобы арендовать бельевой шкаф.
Опустив глаза, я спрашиваю:
– Ты имеешь в виду мой максимальный бюджет или сколько я могу себе позволить, при этом продолжая питаться и заправлять машину?
– Сколько ты могла бы платить в месяц, чтобы по-прежнему откладывать деньги на собственное жилье и чувствовать себя комфортно со всеми остальными расходами? – Райан ставит наши тарелки и вилки на сушилку рядом с раковиной.
– Тысячу?
Это вопрос, а не утверждение. Это слишком много, если у меня есть всего семь месяцев на то, чтобы скопить деньги, но я могла бы выжить, питаясь раменом в пакетиках.
Он вопросительно поднимает бровь.
– Сестра говорила, что у тебя финансовые проблемы. За тысячу ты можешь найти другое жилье. Смысл твоего пребывания здесь – в том, чтобы сэкономить деньги.
Четырнадцать тысяч. У меня есть семь месяцев, чтобы скопить четырнадцать тысяч долларов, и это если все пройдет гладко.
Я знала, что лечение бесплодия стоит дорого, и отдавала себе отчет в том, что, скорее всего, мне оно светит в будущем. Чего я не планировала, так это того, что мне придется платить из своего кармана за замораживание яйцеклеток в возрасте двадцати семи лет после того, как моя любовь длиною в жизнь и тот, кто, как я думала, станет отцом моих детей, решил переспать с другой.
Мой врач предупреждал меня, что нам следовало начать пробовать много лет назад, но Алекс был не готов. Я не виню его, потому что я тоже не была готова, но он постоянно подчеркивал, что «хочет начать пробовать в ближайшее время». Вот почему я не обратилась за замораживанием яйцеклеток раньше, пока у меня еще была страховка родителей. Нет, он дождался момента, когда страховка уже год как перестала действовать, чтобы засунуть свой член в кого-то другого.
Уменьшенный овариальный резерв – такая формальная фраза, чтобы сказать, что мои яичники стареют быстрее, чем остальные органы моего тела.
Несмотря на то что моему телу под тридцать, мои яйцеклетки находятся на грани выхода на пенсию благодаря генетической линии моей матери. Если я хочу сохранить возможность когда-нибудь иметь биологических детей, мне нужно что-то сделать с этим вчера, и, поскольку я не могу позволить себе взять отпуск на работе, мой план – экономить, экономить и экономить до следующего лета – хоккейного межсезонья.
Райан достает из ящика блокнот и ручку. Я бы предположила, что это его «ящик для бардака», но у парня ручки выложены в ряд и каждой мелочи отведено определенное место. Психопат.
Он пишет в верхней части блокнота: «Соглашение Блу о временной аренде».
Дважды подчеркивает «временной».
Я не знаю, что раздражает меня больше – откровенное напоминание о том, что он не хочет, чтобы я здесь находилась, или прозвище, которое я заработала за завтраком.
Он выводит первую строчку: «Аренда».
– Что скажешь насчет пятисот баксов в месяц? – Он водит ручкой по странице, опираясь на предплечья.
Обдумывая его предложение, я изо всех сил стараюсь не пялиться на вздувшиеся вены, сбегающие по мускулистым рукам, но это определенно отвлекает.
Пятьсот баксов в месяц? Плата явно недостаточная. Возможно, этого даже не хватит на оплату дополнительных коммунальных услуг, которые я буду списывать с его счетов.
Может быть, он действительно хочет, чтобы я была здесь, и это его способ заставить меня остаться? Пятьсот долларов в месяц я себе позволить могу.
– Только… – продолжает он, в то время как я продолжаю ломать голову над возможным скрытым смыслом его слов. – Если ты будешь откладывать еще пятьсот долларов в месяц и класть их на сберегательный счет для своего собственного жилья.
И не надейся. Он собирается брать с меня почти ничего, чтобы я съехала как можно скорее. Тем не менее это щедро, а я не мученица. Если он хочет оплатить мне проезд, я с радостью ему это позволю. У него явно есть деньги. Вряд ли он знает, что, хотя мой сберегательный счет и будет пополнен, распределяться он будет иначе.
– Идет.
Его глаза светлеют, в уголках глаз появляются небольшие морщинки, но он не улыбается полностью.
– Ты не собираешься спорить со мной по этому поводу? Не собираешься предложить платить больше?
– Нет. – Я пожимаю плечами. – Думаю, ты вполне можешь позволить себе содержать меня, Райан Шэй.
Его внимание возвращается к блокноту, и уголки его губ приподнимаются, когда он пишет: «500 долларов + 500 долларов сбережений рядом с арендной платой».
Следующий пункт – «Правила».
Вот оно.
– Дай угадаю. Тихий час начинается в 8:30 вечера, и перед каждой домашней игрой ты проводишь небольшое человеческое жертвоприношение, о котором никто не должен знать.
– Как мило.
Я с улыбкой опираюсь щекой на ладонь.
– Продолжай так говорить, Шэй, и я, возможно, получу здесь большое удовольствие.
– Никаких гостей, – говорит он, записывая эти слова.
– Мне нельзя приглашать друзей?
– Стиви может прийти.
Я посмеиваюсь, не веря своим ушам.
– И Зандерс, – предлагает он, как будто дает мне больше возможностей. – И пара моих товарищей по команде.
Я взволнованно приподнимаю брови.
– Квартира, полная парней из НБА? Я тоже участвую!
– Это не для тебя.
– С тобой неинтересно.
– Я не хочу, чтобы сюда приходили, – продолжает он. – Итак, никаких ночных гостей.
– С тобой действительно неинтересно. Уже ревнуешь, Райан? Мы прожили вместе всего двенадцать часов, и ты не можешь видеть рядом со мной другого мужчину. Ты серьезно?
Он водит указательным пальцем по кругу, обводя мое лицо.
– У тебя это работает? Получаешь все что хочешь, благодаря этому?
– Ты имеешь в виду мое очарование? Работает двадцать семь лет, малыш.
Еще одно легкое
