движение его губ. Черт меня побери, если это не самая захватывающая вещь, которую я когда-либо видела.
– Я не собираюсь портить тебе малину. Делай что хочешь, – говорит он, и эти слова мне не нравятся. Мне понравилась идея о том, что он – мой чрезмерно собственнический сосед по квартире, который не выносит присутствия рядом со мной другого мужчины, потому что сам хочет меня.
– Только не делай этого здесь, – продолжает он. – Я не хочу, чтобы здесь были незнакомцы. Не хочу показаться тираном, но я никуда не могу пойти, чтобы меня не узнали. Моя квартира – это мое убежище, мой единственный настоящий момент уединения, и я не хочу его терять. Так что никаких гостей. Это не обсуждается.
– Я понимаю, – отмахиваюсь я. – Я работаю с профессиональной хоккейной командой, не забыл? Я понимаю, что такое фокус внимания.
– Нет, не понимаешь. Это другое. Более экстремальное, чем все то, что испытывают ребята из «Рапторс».
На мгновение между нами повисает тишина, он непреклонно выдерживает мой взгляд. Я не проводила свой обычный сеанс интернет-слежки за Райаном Шэем, но, возможно, мне стоило это сделать. Кажется, он пытается сказать что-то еще, не выставляя себя при этом самоуверенным профессиональным спортсменом, и теперь я жалею, что не поняла невысказанных слов.
Когда я шесть месяцев назад познакомилась с братом Стиви, мне пришлось сдерживаться, чтобы не набрать его имя в интернете. Он, несомненно, оказался самым привлекательным мужчиной, которого я видела, но более того, я ему не нравилась. И это беспокоило меня больше, чем я готова признать. Я не хотела знать о нем, потому что он не хотел знать обо мне.
– Никаких гостей, – соглашаюсь я.
– Обещаешь?
Очевидно, для него очень важно не впустить в свой дом совершенно незнакомого человека. Я не осознавала этого. Я отношусь к этой жизненной ситуации легкомысленно, но он, очевидно, – нет.
Я сажусь прямо, надеясь, что он видит, насколько я сейчас серьезна.
– Обещаю.
Он выдыхает и пишет в правилах: «Никаких гостей».
И продолжает писать: «Никаких друзей. Никакой еды. Никакого беспорядка». Очевидно, это после моего ужасного «третьего впечатления».
Ну, будь я проклята. У Райана Шэя есть чувство юмора.
– А как насчет твоих гостей? – спрашиваю я, пока мы не отошли от этой темы. – Где ты… развлекаешься с ними?
Он поднимает на меня глаза, затем проходится взглядом по моему лицу, скользит по шее и чуть дольше задерживается на груди. Прикусывает нижнюю губу, и мои соски твердеют от его внимания, напрягаясь под тонкой майкой.
Заметив это, он усмехается, и, черт возьми, это великолепно.
– О чем именно ты спрашиваешь?
Господи, его голос стал хриплым.
Я сглатываю, закидывая ногу на ногу, чтобы приглушить внезапную пульсацию между ног, вызванную его улыбкой.
– Я спрашиваю… – я колеблюсь, как будто мысль о том, чтобы узнать, где Райан Шэй занимается сексом, не вызывает мучительной боли у меня между ног. Прочистив горло, я начинаю снова. – Мне было интересно…
Он наклоняется ближе через весь кухонный стол, не сводя с меня глаз.
– Блу, ты спрашиваешь, где я занимаюсь сексом?
Нет. До этого мы не дойдем. Он не единственный, кто умеет держать контроль. Я заставляю его чувствовать себя некомфортно из-за своего общительного характера. Но он со своей странной манерой контролировать ситуацию не может вот так запросто спросить этим знойным голосом, интересуюсь ли я его сексуальной жизнью. Да, боже, да, но – нет.
– Вообще-то нет. – Я выпрямляюсь. – Не похоже, что это то, что я хочу знать.
– Ты в этом уверена? – он кивает на мою грудь.
Мои соски чертовски хотят знать, где занимается сексом Райан Шэй. Они практически разрывают мою майку, желая это выяснить. Два смайлика на ткани идеально выровнены, и они так сильно выделяются на фоне остальной части футболки, что практически кричат моему соседу, что очень хотели бы выяснить, где он занимается сексом, если это не здесь.
Раздраженно потирая их ладонями, я пытаюсь заставить их успокоиться.
– Какого черта, Райан? Предполагается, что ты должен быть застенчивым, когда речь заходит о девушках.
– Я не застенчивый. Ты просто удивила меня своей чертовской прямолинейностью, когда мы встречались первые два раза. – Он выпрямляется. – Но здесь у меня не бывает гостей на ночь. Я думаю, это все, что тебе нужно знать.
Что ж, ладно. Четкая грань подведена.
Он добавляет третий пункт, который кажется последним: «Подпись».
Через весь стол пододвигает ко мне блокнот и протягивает ручку.
– И это все? – скептически спрашиваю я. – Я плачу тебе пятьсот долларов в месяц и не вожу гостей?
– Плюс постарайся вести себя тихо, когда поздно возвращаешься домой из поездок, и я сделаю то же самое. Будь любезна с моим швейцаром, и, возможно, мы сможем разобраться с этим беспорядком.
Я приподнимаю бровь:
– Теперь ты просишь слишком многого.
Переключая свое внимание на блокнот передо мной, я решаю подписать, прежде чем он добавит еще правила, с которыми я не смогу ознакомиться. Пока они просты, и я бы хотела, чтобы так и оставалось.
Он отрывает верхнюю бумагу и с помощью магнита прикрепляет наш договор аренды на холодильник, чтобы мы оба могли его видеть. Каждый день. До тех пор, пока я здесь живу.
– Увидимся, когда вернешься из своей поездки. – Он берет с собой в комнату свежий кофе.
– Подожди, это все? Прошло всего тридцать минут. Тебе не обязательно прятаться в своей комнате.
– Я в порядке.
– Я могла бы… я могла бы приготовить нам ланч! – быстро предлагаю я, и в моем голосе слышится отчаяние от нехватки времени. Это звучит жалко.
– У меня тренировка.
– А, ладно.
Остановившись в дверях, он снова поворачивается ко мне, оглядывая меня с головы до ног, а я сижу на табурете, отчаянно нуждаясь в чьем-то внимании. Может ли он почувствовать, насколько я зависима от чужой компании, или он полагает, что мне нужно именно его время? Потому что дело не в нем. Я просто не хочу быть одна.
Его губы снова изгибаются, но на этот раз в его легкой улыбке нет веселья. Он жалеет меня.
И в третий раз с тех пор, как я встретила Райана Шэя, он прячется в своей комнате, подальше от меня.
5
Инди
– Инди, я просто говорю, что если тебе нужно где-нибудь переночевать, моя кровать свободна. – Рио, защитник «Чикаго Рапторс», играющий в команде третий год, сидит рядом со мной на барном табурете и смотрит на меня, игнорируя сидящих через стол двух своих товарищей по команде. – Тебе не нужно платить за аренду. Я был бы счастлив и… взволнован, если бы ты жила у меня.
– Господи, Рио, – смеется Зандерс. – Оставь ее. Ей есть где жить. Инди не переедет.
Лицо Рио вытягивается, а остальные смеются над его разочарованием, но он знает мой ответ с тех пор, как в июне прошлого года предложил в мое распоряжение свою холостяцкую квартиру.
– Спасибо, Рио. – Я кладу руку
