Читаем без скачивания Магия соперниц - Дива Фейган

– Как? – спросила я её, перебирая в памяти заклинания, которые могли помочь. – С помощью каких-то успокаивающих чар?

– Нет. Заклинания не понадобятся, – ответила мастер Бетрис. – Вам просто нужно делать то, чего они от вас хотят. Отвечать им.

Тени опять зашептали, и на этот раз в их тоне послышался гнев:

– Где я встречу свою истинную любовь?

– Но мы не знаем ответа, – сказала Моппи, придвинувшись ко мне. Ей тоже хотелось встать поближе к световому шару.

– Ответ не обязательно должен быть верным, – уточнила мастер Бетрис. – Достаточно, чтобы он прозвучал убедительно.

Тень скользнула по краю светового круга, как пленник, проверяющий прутья своей темницы. Один жадный усик угрожающе потянулся ко мне:

– Где я встречу свою истинную любовь?

– Э-эм… на рыбном рынке, – выпалила я, глядя на подползающую ленту тьмы.

Та немедленно втянулась назад, и шёпот стих. Тени присмирели.

– На рыбном рынке? – фыркнула Моппи. – Как романтично!

Я вспыхнула:

– Там познакомились мои бабушка с дедушкой. Она была уважаемой регианской леди с материка, а он – сыном торговца краской.

– Будьте внимательны, – предупредила мастер Бетрис, – и вам не составит особых проблем успокоить эхо. Только относитесь к этому серьёзно. – Она сурово прищурилась. – И как бы вам ни хотелось посмотреть, что внизу, держитесь подальше от расселины.

– Но как мы тогда зададим наши вопросы? – Я заглянула во тьму, таящую в себе ключ ко всем моим мечтам. При условии, конечно, что я придумаю правильный вопрос.

– Вы не будете задавать вопросы, – отрезала мастер Бетрис. – Вы слишком юны. Дождитесь, когда станете старше и у вас появятся стоящие вопросы.

Это нечестно! Мой вопрос мог изменить всю мою жизнь! Но я заставила себя изобразить на лице простодушное смирение. Нельзя, чтобы мастер Бетрис что-то заподозрила. Моппи заворчала, явно разделяя моё негодование.

Мастер Бетрис пристально на неё посмотрела, но Моппи лишь невинно поинтересовалась:

– Вы что-то хотите спросить, мастер Бетрис?

По её лицу скользнуло странное выражение – то ли мука, то ли вина.

– Мне нужно подготовиться к встрече кое с кем. Кого я знала когда-то. Этот человек… опасен. – Она развернулась и пошла вдоль левого края расселины, призвав заклинанием второй шар света. – Я скоро вернусь.

Я смотрела на уменьшающийся вдали огонёк, пока он окончательно не исчез за сталагмитами.

А тени рядом с нами уже шептали новый вопрос:

– Где дядя Аджакс зарыл своё сокровище?

– А-а… под старой оливой, – сказала Моппи. Тень умолкла. Моппи улыбнулась. – А это не так уж плохо.

Колеблясь, я всмотрелась в темноту. Пока всё было спокойно. На счету каждая минута. Мне необходимо было задать вопрос, и я определённо не желала делать это при Моппи. Нужно придумать достоверный предлог.

Я повернулась к ней:

– Сможешь недолго одна сдерживать эхо?

Она нахмурилась:

– А что, ты куда-то собралась?

– Э-эм… мне нужно отойти. Вон туда, – махнула я куда-то влево, в противоположную сторону той, куда ушла мастер Бетрис. – Скоро вернусь.

– Вернусь-вернусь-вернусь…

Она уставилась на меня. Серьёзно? Она мне не верит?

– Мне нужно отойти, – повторила я, выделив голосом последнее слово. – Ну, знаешь… чтобы побыть наедине с собой.

Она скептически приподняла бровь:

– В смысле тебе нужно попи́сать?

– Пописать-пописать-пописать…

Я поморщилась от повторяющегося эхо этого слова. Почему я покраснела? Какая разница, что Моппи обо мне подумает!

– Да, да, – сказала я. – Мне нужно… попудрить носик.

– Нет. – Её глаза сузились. – Ты хочешь задать вопрос.

– Тебя это не касается! – Я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно выше. – Просто… стой здесь.

И я торопливо пошла прочь, лавируя между сталагмитами. Но уже через пять шагов осознала свой просчёт. А если совсем точно – когда врезалась носом в невидимый во тьме сталагмит.

У меня не было света.

Ухо пощекотал шёпот. Я отдёрнула голову, но вокруг не было ничего, кроме темноты.

Я попыталась припомнить заклинание мастера Бетрис, но оно было сложное, с кучей обстоятельных уточнений, чтобы заставить шар летать. Ну почему я не взяла с собой свечку!

Что-то схватило меня за волосы.

– Как я умру?

Ахнув, я вырвалась. Меня так и подмывало развернуться и побежать назад, в безопасный круг света. Но сдаваться нельзя. Я должна быть храброй!

– Как я умру?

Тени вокруг меня заколыхались, выпрастывая щупальца тьмы, как какое-то прожорливое морское чудовище.

– Уп-падёшь в расселину, – запнувшись, выпалила я.

Стало тихо. Я со всхлипом выдохнула и сделала ещё несколько осторожных шагов, шаркая по полу пещеры в надежде нащупать край расселины. Глупость какая-то. Мне нужен свет!

Достаточно легко заставить объект делать то, к чему у него есть естественная склонность: свечу – гореть, воду – испаряться. Но нельзя просто приказать воде зажечься. Поэтому, хоть я и знала слово «зажечь» на магическом языке, без чего-то горючего оно было бесполезно.

Но я знала другое слово, которое могло сработать:

– Антония. Светить.

Вокруг меня разлилось сияние, и я вспомнила пойманных лучами прожекторов актёров в театре, куда меня однажды взял Флориан. Я победно закружила на месте и довольно хихикнула. Может, мне и не удалось заставить редьку танцевать, а дерево вырасти, но я была не безнадёжна!

И моя задумка удалась как нельзя вовремя, потому что смертельно опасная тьма расселины разверзлась всего в пяти футах от меня. Ступая уверенно благодаря своей личной подсветке, я подошла к краю.

Снизу на меня пахну́ло холодным ветром, вызвав мурашки по всему телу. Я прочистила горло. Мастер Бетрис ошибается. Я не слишком юна, и мои мечты не менее ценны, чем чьи-либо другие. И если я не задам правильный вопрос, им навсегда придёт конец.

Зловещая тишина давила на меня. Язык будто стал куском свинца, отяжелев под весом такой уникальной возможности. Я так и не решила, что спросить. Если я спрошу о короне, то обеспечу себе мамино одобрение и у меня появится шанс остаться с мастером Бетрис, хотя бы ненадолго. Но того факта, что магические способности Моппи намного сильнее моих, это не изменит. С другой стороны, если я спрошу, как мне стать более могущественной волшебницей, я смогу заслужить себе место в школе – но вдруг мама откажется меня туда отпустить в наказание за то, что мне не удалось найти корону?

И что бы я ни спросила, нет никакой гарантии, что я получу ответ. А вдруг мой вопрос останется здесь эхом и превратится, как все остальные, в нечто кровожадное, отчаявшееся и голодное?

У меня не было выбора, кроме как молиться Реме, чтобы она ответила.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте-здравствуйте-здравствуйте…

Чувствуя себя крайне глупо, я опять кашлянула:

– Э-эм… я Антония Дюрант. Но