репетировал свою речь.
— Немного, — признался тот. — Тебе понравилось?
— Очень! Отличная реплика. Я бы так не написал.
— Еще напишешь. Вот выберемся отсюда, и напишешь.
— Твоими устами да… — Луцык не договорил, на него снова напала икота.
— И, кстати, «Рассвет мертвецов» Снайдера — полное дерьмо! — добавил Кабан.
Ночевать на сей раз решили в кабине грузовике. Тем более что началась настоящая буря, с дождем, громом и молниями. Было, конечно, тесновато, но с грехом пополам все-таки разместились. Остап усадил на колени Гюрзу. Джей села на колени к Кабану. А Луцык, чьей гибкости позавидовал бы любой йог, улегся внизу.
Кабан и Луцык проснулись первыми. Они выбрались наружу и стали разминать затекшие тела, отзывавшиеся болевыми ощущениями.
— Кстати, хорошая была самогонка. Голова ясная и сушняка почти нет, — констатировал писатель.
— Ага! Я тоже бодрячком, — отозвался Кабан.
— Слушай, а что, если на этой планете нет похмелья, а? Сколько ни выжрешь, всегда огурчиком просыпаешься.
— Было бы неплохо.
— Как жрать-то охота!
— И не говори.
Последствий бури видно не было. Да и откуда бы им взяться? Кругом степь. Только парашюты ветром унесло.
— Зря мы их не сложили, — с сожалением прицыкнул Луцык.
— А зачем нам вообще парашюты? — удивился Кабан.
— Ну мало ли.
— А знаешь, о чем мы забыли? — воскликнул Кабан. — У этого драндулета ведь был водила. И он до сих пор торчит в кузове!
Проверка показала, что бузотер, к счастью, жив. Когда у него изо рта вынули кляп, мужик захрипел, облизывая сухие губы.
— Кабан, сгоняй к ручью и набери в бутылку воды, — попросил Луцык.
Кабан исполнил просьбу. Луцык приподнял голову водилы и влил ему в глотку живительной влаги. Утолив жажду, пленник принялся бешено вращать зрачками, плакать и причитать:
— Лизонька, солнышко мое ненаглядное, на кого ты меня покинула…
— Может, допросим его? — предложил Кабан.
— Точняк! — Луцык отвесил водиле легкую пощечину. — Эй, дядя, где мы находимся?
Тот оскалился кривой жуткой улыбкой и полыхнул безумным взглядом:
— Лизонька, ты жива! Хвала небесам! А я уж, старый дурак, думал, что навсегда тебя потерял!
— Дядя, ты чего? Какая Лизонька? Тебя спрашивают, где мы находимся?
— Домой нам надо ехать, Лизонька. Дома хорошо.
— Да он совсем с катушек слетел. Думает, что ты его покойная жена, — хмыкнул Кабан.
Луцык предпринял еще несколько попыток получить от мужика актуальную информацию, но вынужденно признал:
— Бесполезно. Наш клиент совсем от горя разум потерял.
— Лизонька! Женушка моя ненаглядная! — ласково повторял сумасшедший.
Луцык вернул кляп на место.
Когда они спрыгнули на землю, Кабан предложил:
— Может, пошаримся по окрестностям, жратвы поищем?
— Давай.
Но сделав несколько шагов от грузовика, они вдруг увидели трехтонный грузовой контейнер, расположившийся метрах в тридцати.
— Ты тоже это видишь или у меня глюки? — спросил Луцык.
— Вижу. И готов поклясться, что вчера на этом месте ничего не было! — ответил Кабан.
04. Кис-кис
— Что это вообще такое? — спросила Гюрза.
— Как что? Контейнер, — просветил Луцык.
— А откуда он здесь взялся?
— А я знаю⁈
Девица прижалась к Остапу:
— Володя, мне страшно.
— Ну что ты, дурочка. Здесь нечего бояться, — он прижал зазнобу к груди и нежно провел рукой по ее волосам.
— А я согласна с Гюр… с Гузелью. Черт его знает, что там внутри, — сказала Джей.
Повисло молчание. Все внимательно глядели на новый объект.
— И что, мы будем просто так стоять и пялиться на эту железяку? — наконец не выдержал Луцык.
— А что ты предлагаешь? — спросила Джей.
— Надо открыть его. Вдруг там провизия или еще чего…
— А если он заминирован? — предположила Джей. — Откроешь — и «Бабах!»
— Не гони.
— А еще там может быть монстр наподобие кракена.
— Кракен — это гигантский спрут, он водится только в океане.
— Ну тогда… тогда… Тогда Годзилла.
— Годзилла вряд ли влезет в такой контейнер, даже если его сложить вчетверо.
— Но мы же впятером как-то уместились в кабине грузовика…
Свое слово решил сказать Кабан:
— Так, все, хватит! А то вы сейчас еще про кота Шредингера вспомните. Я пойду и проверю. Сам. Один.
— Я с тобой! — заявил Луцык.
— Нет, ты останешься здесь!
Доброволец крепко взял друга под локоть, отвел в сторонку и тихо, чтобы никто не слышал, сказал:
— Прекращай придуриваться. Ты о Джей подумал? Кто ее защитит, если нас вдруг не станет?
— А Остап? Видел, как он махался с зомби? Стивен Сигал отдыхает! — сказал Луцык.
— Тише, не ори! Я бы не стал слишком полагаться на Остапа. И вообще, ты помнишь наш вчерашний разговор?
— Да, конечно.
— Смотри, — Кабан снял с руки повязку.
Его ладонь покрывали синие пятна, а место укуса почернело.
— Думаешь, началось? — испуганно проговорил Луцык.
— Не знаю. Но рука чертовски болит, да и вообще состояние неважное. Кажется, у меня температура.
— Слушай, а если тебе отрезать руку?
— Ты в своем уме?
— Эшу ведь помогло.
— Кино — это тебе не реальность! Ампутация — серьезная операция, нужны хирургические инструменты, анестезия…
— У нас есть нож…
— Давай не будем экспериментировать.
— А других симптомов у тебя нет?
— Ты хочешь спросить, не тянет ли меня на человечину? Пока нет.
— Ну хоть какой-то позитив.
Кабан сожалеюще вздохнул:
— Хотя возможно, что это всего лишь гангрена.
— Вполне вероятно.
— Ну вообще-то от гангрены тоже умирают. Если мне в ближайшее время не оказать медицинскую помощь, то я, как пить дать, отброшу копыта.
— Прости. Я что-то туплю. Наверное, с перепоя.
— Короче, я в любом случае уже не жилец. Так что к контейнеру пойду один.
— И о чем вы там шушукались? — прозвучал вполне естественный вопрос от Джей.
— Тебе не понравится ответ, — предупредил Луцык.
— А ты все же рискни и скажи.
— Кабан сказал, что «Восход Скайуокера» — отличный фильм.
— Это действительно мерзко. А если серьезно?
— Да так, ни о чем, — выражение лица Луцык стало решительным, он хлопнул в ладоши. —
