– Амфитеатр охраняется законом как археологический памятник, национальное достояние, – объясняла Зита. – Мы ничего тут менять не можем, не имеем права вносить в него тяжелое оборудование, нельзя делать ни платформ, ни подмостков, даже колышка для навеса и то не вобьешь.
– Но нам все же придется протянуть через него кабели, – сказал Сэм. – Иначе придется установить позади сцены трейлеры с генераторами и спутниковую тарелку. Но это может испортить вид на реку.
– Мы будем использовать радиосвязь?
– Невозможно. Гроза милях в тридцати отсюда превратит экраны заатлантических зрителей в сцену снежной пурги. Будем пользоваться кабелями.
– Кабелями, – повторила она (как показалось ему, с определенным сомнением) и занесла это слово в список нужного оборудования.
– Какой у него возраст? – спросил Сэм.
– У амфитеатра? Тысячи две лет, если не больше.
– Неужто? Стало быть, именно тут скармливали христиан львам?
– Нет. Я полагаю, что такими делами занимались только в Риме. А здесь только пьесы разыгрывали и все такое.
– Вы живете в этих краях?
– Нет. И мой акцент не здешний. Я из Уэльса.
– А это что за часть Англии?
– Вам повезло, что вас не слышат валлийцы. Это вовсе не часть Англии. Это страна, которая существует сама по себе. – Внезапно она остановилась и улыбнулась. – Вы меня дурачите, верно? Разыгрываете эдакого дурачка-янки?
Он широко осклабился.
– Виноват. Просто хотел проломить ледяную стенку. Так что зовите меня просто Сэмом, а не мистером Бейкером, ладно? Иначе я надену шорты в шахматную клетку и буду во всю силу легких требовать сводить меня в «Макдональдс».
Зита расхохоталась, и этот смех, впервые за все время их знакомства, звучал дружелюбно.
– О'кей. О'кей, Сэм.
– О'кей, Зита. Ну а раз мы это дело обговорили, что вы скажете на мое предложение оплатить ленч на двоих?
– Прекрасно. Поддерживаю.
– А чем тут можно подкормиться?
– Рыбой и чипсами.
– Съедобно?
– Еще бы!
– Столик надо заказывать заранее?
– Думаю, сегодня будет о'кей и без этого.
– Эй, смотрите, похоже, кавалерия уже прибыла.
На дороге, ведущей к амфитеатру, появился большой автобус. Он свернул на парковочную площадку и присоединился к полудюжине стоявших там автомобилей. По другую сторону стоянки находилось деревянное здание Гостевого центра с лавочками, где продавались открытки, путеводители и копии бронзовых бюстов римских императоров. Неподалеку от него стоял фургончик продавца мороженого, где шла оживленная торговля прохладительными напитками и толпились около трех десятков жаждущих туристов. Сэм прикрыл глаза ладонью от яркого солнечного света.
– Судя по шортам и шляпам, похоже, эта часть Йоркшира оттяпывает у нас приличную толику долларов. Давайте-ка глянем как следует на амфитеатр, а потом факсом передадим свои заявки вашему боссу.
На почти безоблачном голубом небе повисла одинокая темная тучка. Продавец мороженого высунулся из фургончика и сказал только одно слово:
– Грозовая!
2
Чтобы дойти от парковочной площадки до амфитеатра, потребовалось три минуты. Он был расположен на небольшом холмике, что позволило Сэму заглянуть в него сверху вниз. Снизу на них с вызовом глянуло само древнее прошлое.
Амфитеатр был вырублен в склоне, спускавшемся к реке, протекавшей примерно в двухстах ярдах. Сам амфитеатр, как Сэм узнал еще раньше, был вырублен в коренных породах, имел добрых пятьдесят ярдов в диаметре и около двадцати в глубину и обладал слегка вогнутыми стенами. Сэм заметил, что в отличие от большинства других амфитеатров, фотографии которых ему доводилось видеть, у этого стены были гладкие, а места для зрителей, спускавшиеся уступами к центральной арене, сделаны из дерева, а не из того же камня. Он догадался, что деревянные сиденья – более позднее добавление. Скамьи времен римлян давно уже сгнили и превратились в прах, унесенный холодными ветрами Темных Веков.
Задняя часть амфитеатра была как бы срезана в далеком туманном прошлом так, что зрители, сидевшие на дешевых местах, могли видеть актеров на сцене (или христиан, изрубленных в фарш, мелькнула у Сэма пикантная мысль) на фоне реки, игравшей роль задника.
– Хотите? – предложила ему Зита, протягивая сигарету, наполовину высунувшуюся из пачки. Сэм заметил, что ее ногти окрашены ярко-красным лаком. Цвет опасности, подумал он, внутренне улыбаясь.
– Нет, спасибо. В последний раз, когда я закурил, в меня ударила молния.
Она рассмеялась и поднесла руку ко рту. Одновременно со смолкшим смехом она бросила на Сэма внимательный взгляд:
– Боже мой! Вы, кажется, говорите серьезно, да?
Он кивнул.
– Прекрасное средство для борьбы с курением. С тех пор ни разу не притрагивался к сигаретам.
– Вам тогда сильно досталось? – Она глядела на него широко открытыми глазами, всматриваясь так, будто хотела обнаружить шрамы, подобные шрамам «Призрака театра Опера», скрытыми под слоем макияжа.
Сэм усмехнулся.
– Нет. Но повторять этот опыт мне не хотелось. – Он заметил, как Зита мгновенно опустила пачку в свою сумочку, будто невзначай показала пакетик презервативов монахине. – Нет-нет, курите, если вам хочется. Это было давно. Так что я вряд ли завоплю и пущусь в бега. Да я и не считаю, что это событие ввело меня в ряды элиты. Свыше тысячи американцев ежегодно бывают поражены молнией. И восемьсот из них выживают. А теперь... – Он сложил руки на груди и обвел амфитеатр внимательным взглядом. – Первую камеру я хочу расположить на самом верху амфитеатра. Тогда у нас будет отличный обзор сцены – самого центра сооружения. Это даст нам главный план, к которому мы будем все время возвращаться, особенно в перерывах между выступлениями. Вторую камеру поставим внизу на уровне сцены, прямо под нами. Я заметил церковь вон в той стороне в пяти минутах ходьбы. Мне хочется поместить камеру с телеобъективом на самой колокольне. Это даст нам чудесный обзор с высоты птичьего полета для показа прибывающих толп зрителей, а также для широкоугольного захвата самого амфитеатра, прилегающих полей и пастбищ. О, а вон там – чуть ниже по реке – у причала стоят лодки. Видите – вон те, что слева. Пусть остаются, они в кадр не войдут, но нам не нужны никакие пришвартованные суда сразу за сценой. Когда Эрик Клэптон будет стоять вон там и наяривать свои ритмы из «Лайлы», лопуху-зрителю понадобится задник, по которому будет печально струиться река, уходя в необозримую даль. – Сэм усмехнулся. – А если бы нам удалось показать еще косяк гусей, величественно устремляющихся в закат, это был бы просто смак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
