– Не думаю, что даже ваш бюджет способен выдержать дрессированных гусей!
Сэм переключил внимание на дно чаши амфитеатра.
– Видите тот каменный блок в задней части сцены? Он похож на алтарь или что-то в этом духе.
– Вижу.
– Полагаю, нет ни малейшей надежды убрать его со сцены?
– Правильно думаете. Он вырублен прямо из коренных пород.
– Что ж, придется это учесть и как-то его использовать. Может, мы даже сделаем его частью шоу.
– Я попрошу отдел искусства подумать об этом.
– Знаете, в былые годы Джимми Хендрикс или Сид Вишас с радостью ломали бы о такую штуковину свои гитары. У нас такие кадры с руками оторвал бы журнал «Роллинг Стоун».
– Забудьте эти мечты. Парни из Министерства охраны окружающей среды тут же швырнули бы вас в кутузку за нанесение ущерба памятнику античности. Хм-м... минуточку...
– В чем дело?
– Похоже, шоу вот-вот начнется.
– Какое еще шоу?
– Местное бюро по туризму устраивает тут нечто вроде представления для приезжих. Хотите пройдемся вниз по реке?
Сэм поглядел на людей, толпящихся на деревянных ступенях и занимающих места на скамьях вдоль вогнутых стен амфитеатра.
– Нет, надо немного поглядеть на это дело. Возможно, мы даже пришлем сюда бригаду отснять часть этого шоу, чтобы затем включить отрывки в качестве вступления.
– Думаете, зрителям будет интересно?
– Не особенно, но зато это даст им время сбегать в сортир или поджарить в микроволновке поп-корн до того, как начнется сам концерт. Давайте-ка займем места. Каково бы ни было представление, но оно уже начинается.
Глава 5
1
– Мятную? – спросил Сэм, протягивая Зите упаковку жвачки, когда они устроились на своих местах и стали ждать начала представления на арене амфитеатра.
Она отрицательно качнула головой. Тяжелая коса со свистом перелетела с одного плеча на другое.
– Нет, я уж буду держаться своего никотина. Вы уверены, что мой дым не будет вас тревожить?
– Конечно, не будет. О черт, это, должно быть, меня! – воскликнул Сэм, когда зачирикал его сотовый телефон. Он вытащил из кармана свой черную «мотороллу» и нажал клавишу. – Алло?.. О, привет, Джо! Отлично. Ага, я как раз на том месте. Ага, Англия очень славное местечко. Они принимают меня будто блудного сына. Как там Банги? Не может быть... Слушай, ты поддержишь меня, если будет небольшой перерасход?..
Сэм расценил звонок как типичное для телевизионных компаний излишнее беспокойство. Он представил себе совещание в кабинете Верхней леди (такова была кличка главного менеджера). Начинается оно обычно спокойно и даже относительно разумно, но можно побиться об заклад, что там найдется кто-нибудь (обычно этот кто-то обладает большими амбициями и целится на твое место), кто жаждет тебя укокошить. Такие люди обычно не втыкают тебе сразу кинжал между лопаток, рыча при этом «надеюсь, ты подохнешь в канаве и крысы объедят твою черепушку начисто». Но общий настрой примерно такой же. Сначала они задают вполне рациональные вопросы насчет возможного плохого прогноза погоды на время ночного показа, потом переходят к тому, что ходят слухи, будто техники ТВ готовятся к забастовке, требуя повышения зарплаты. Далее сообщают, что Стинг или Эрик Клэптон жалуются на боль в горле – ходят такие слухи. Заканчивается же все это спекулятивными рассуждениями о солнечной активности, о возможных вспышках на Солнце, которые могут нарушить связь со спутниками. Некоторая часть этих тонких намеков (а преподносятся они с невинным взглядом широко открытых глаз, но с целью подорвать доверие начальства к главной жертве) срабатывает просто волшебно. У руководства студии возникает зуд, точно у пса, усыпанного блохами, который с визгом ловит собственный хвост, и оно немедленно взрывается, пока кто-нибудь не успокоит его.
Поэтому, пока Зита, сидя рядом с ним, покрывала свой блокнот какими-то заметками, а ее длинные и ух-какие-опасные ногти цепко держали сигарету, Сэм, поудобнее усевшись на скамье, стал спокойно докладывать Джо Кейну, сидевшему в офисе в Нью-Йорке на Пятой авеню, в трех тысячах миль от него, что все идет отлично, что все под контролем, беспокоиться не о чем, что небо безоблачно и солнце светит ярко (чистая ложь, должен признать Сэм, ибо несколько облаков в данный момент уже плыли подобно строю темных боевых кораблей куда-то за горизонт), что британский технический персонал в восторге от своей зарплаты, даже больше чем в восторге, он прямо очарован ею. Словом, Сэм задействовал все свои таланты, которые заслуженно сделали его самым молодым режиссером программ на данной студии. Это было куда труднее, нежели сидеть у пульта управления и командовать: «Первой камере крупным планом дать судью, второй – издалека показать капитана команды, а потом дать панорамно лица публики». На это способна и обезьяна, ежели ее научить. Быть режиссером программы – это значит уметь руководить окружающими тебя людьми, делать их довольными, заставлять работать за тебя, а не против. И превыше всего – делать довольными продюсеров.
Разговаривая, Сэм вытянул ноги и наслаждался солнечными лучами, падавшими на кожу. До его носа доносился аромат духов Зиты, и он с удовольствием наблюдал, как она сидит, сжав колени, и, положив на них блокнот, одновременно старается удержать его от падения и не потерять нить мысли. Ее тело под тигровыми леггинсами и обтягивающей блузкой выглядело весьма мускулистым. И хотя большая часть внимания Сэма доставалась разговору с Джо (на Зиту тоже ушло немало), он все же заметил, что амфитеатр постепенно заполняется народом. Преимущественно это были, по-видимому, туристы, прибывшие на автобусе из отелей Йорка. Все они были увешаны фото– и кинокамерами, плеерами, сумками через плечо, все шуршали картами и путеводителями, все рассматривали бюстики Клавдиев или Зевсов, купленных тут же в лавочке сувениров. По какой-то причине среди них были Лорел и Харди, Дракула и Кинг-Конг, усевшиеся справа от Сэма. Он догадался, что это какие-нибудь студенты, но их карнавальные костюмы немного смущали его. Он все же питал надежду, что они не станут разыгрывать тут какую-нибудь тупую и скучную пантомиму. Его представление о приятном времяпрепровождении никак не включало лицезрения подражателей Марселя Марсо, которые будут изображать борьбу со встречным ветром или путешествие ощупью вдоль воображаемой стены в поисках невидимой дверной ручки. Даже от одной мысли об этом у него начинали бегать мурашки по спине.
А на арене, прямо возле каменного столба, появился мужчина лет пятидесяти, одетый в белую рубашку, черные брюки и расшитый золотом жилет. Мужчина стоял, направив палец на публику. Сэм понял, что тот пересчитывает присутствующих. Возможно, ему платили и головы. Как говорят англичане – "по бобу[2]с рыла".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
